ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Одержимый, Автор - Торн Ава, Серия - Дочь Пифониссы [2], , Жанр - Любовно-фантастические романы, Любовные романы. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Одержимый Торн Ава Одержимый, Автор - Торн Ава, Серия - Дочь Пифониссы [2], , Жанр - Любовно-фантастические романы, Любовные романы. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Предупреждение о содержании Эта книга содержит материалы, которые некоторые читатели могут счесть тревожными или неприятными. Пожалуйста, читайте на своё усмотрение. — Откровенный сексуальный контент — Дубкон / сомнительное согласие — Кровавые игры — Элементы хоррора / описания обгоревших человеческих тел — Смерть в огне — Кошмары — ПТСР — Попытка сексуального насилия над главной героиней — не со стороны главного героя, сцена прерывается — Упоминание подразумеваемого сексуального насилия над несовершеннолетней со стороны супруга — Использование трав как абортивных средств для прерывания беременности — Пытки — Токсичная динамика отношений / одержимость — Смерть животного на ферме — Ненадлежащее использование католической религиозной лексики и артефактов — Неправомерное поведение со стороны религиозных властей Примечание автора Действие этой книги происходит во времена Бамбергских процессов над ведьмами — одних из крупнейших известных судебных процессов над ведьмами в период Нового времени. Считается, что в 1626–1632 годах было казнено более 900 человек.1 При работе над этой книгой я уделила, возможно, даже слишком мног

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Страдания. — Губы Генриха слегка искривились,

когда он осторожно опустился на стул. — У этого города разыгрался нешуточный аппетит к ним.

Он открыл Библию там, где мы остановились на прошлой неделе — на посланиях Павла к Коринфянам, — но его глаза снова встретились с моими, прежде чем опуститься к тексту. Сегодня в его выражении читалось что-то неуловимое, некая тяжесть, которая тянула его ко мне, даже когда он сдерживал себя.

— Буквально вчера ко мне приходила фрау Вебер, — пробормотал он, поправляя книгу между нами. — Она едва могла говорить сквозь слезы. Ее соседку забрали в Друденхаус, потому что кто-то заявил, будто видел, как она собирает травы при лунном свете.

У меня внутри все оборвалось.

— Травы, — продолжил он тщательно выверенным, нейтральным тоном. — Как будто само Божье творение может служить доказательством зла. — Его пальцы скользнули по краю страницы, и я наблюдала за этим мягким движением, за осторожной грацией его рук. — Я утешил ее как мог. Сказал, что сам Христос познал боль ложного обвинения.

— Вы добры к ним, — тихо произнесла я. — Даже когда они осуждены. Вы остаетесь с ними до самого конца.

— А что еще мне остается? — Его взгляд встретился с моим и не отпускал. В нем было столько боли, той самой боли, которую, как я знала, он не показывал больше

никому. — Я не в силах остановить суды. Но я могу позаботиться о том, чтобы никто не умер без утешения, без молитвы.

Он замолчал, сделав глубокий вдох. Его взгляд на мгновение скользнул по моим губам, прежде чем вернуться к книге.

— Ваша латынь улучшается с каждой неделей. Читайте отсюда.

Я подалась вперед, чтобы посмотреть, куда он указывает, и меня окутало его запахом. Он пах кожей, ладаном, хлебом и теплом, которое было свойственно только ему. От моей близости его дыхание слегка сбилось.

— Caritas patiens est, benigna est, —

начала я, и мой язык привычно заскользил по теперь уже знакомым словам.

— Caritas non aemulatur, non agit perperam…

1

— Медленнее, — мягко перебил он и без предупреждения накрыл мою руку на столе своей. — Прочувствуйте вес каждого слова. Павел выбирал их очень тщательно.

Под его прикосновением мой пульс участился. Его большой палец слегка — едва заметно — погладил шрам в форме полумесяца на моей руке. Я начала снова, на этот раз более размеренно, до боли осознавая его руку на своей, тепло его ладони, легкую мозоль на большом пальце от долгих лет письма пером.

Когда я дошла до

non gaudet super iniquitate

, его пальцы почти незаметно сжались.

— Что это значит для вас? — спросил он голосом более хриплым, чем прежде. — Любовь не радуется неправде.

Я подняла глаза и обнаружила, что он изучает мое лицо с такой пристальностью, что к щекам прилил жар.

— Что любовь не находит удовольствия в злодеяниях, — сказала я едва дрогнувшим голосом.