Сколько унижений нужно пережить, чтобы очерстветь и не принимать их близко к сердцу? Так ли утрачивается человеческое достоинство? Молчаливым подчинением тем, кто относится к тебе хуже, чем к дворовой собаке? Хвала небесам, что из местных заключенных я здесь самая «нежная», ведь безучастно смотреть, как другие издеваются над теми, кто слабее меня самой, я бы не смогла. Или я просто слишком высокого мнения о себе?
Нужно было засыпать, но, как часто это случалось в последний месяц, я не могла.
В течение дня, когда приходилось постоянно сохранять бдительность то на работе, то с сокамерницами, то с надсмотрщиками, мне казалось, что я могу все выдержать и неплохо справляюсь. Но в конце дня, в тишине темной камеры, когда можно было получить небольшую передышку, страх, отчаяние, безысходность и обида на судьбу накрывали меня с новой силой, надолго лишая возможности забыться во сне, который ни разу за последние два месяца не был безмятежным.
Два месяца назад
– Это тебе, любимая.
Все еще стоя в пальто, Джош протянул мне букет пионов, когда я вышла в холл встретить его, услышав, как хлопнула входная дверь.
– Снова
цветы без повода, ты меня балуешь, - я взяла букет, обнимая мужа другой рукой за шею и мягко касаясь его губ своими, - а ведь мы уже два года женаты. Когда начнется тот самый период притирки, о котором все говорят?
– Полагаю, нам посчастливилось его избежать, - хрипло прошептал Джош мне в губы, а после жадно поцеловал.
Его руки, теперь свободные от цветов и рабочего портфеля, по-хозяйски прошлись по моим бедрам, огладили мои ягодицы и сжали их до приятной боли.
– Так хочу тебя сейчас, детка, - шептал он, переключившись с моих губ на шею, покрывая ее влажными поцелуями, которые рождали хорошо знакомые бабочки в моем животе.
– Сейчас никак, - я мягко оттолкнула мужа, ловко выскользнув из его объятий.
Тот одарил меня взглядом полным растерянности, словно ребенок, случайно выронивший мороженку, которую он только начал облизывать.
– У меня там креветки жарятся, и их нужно срочно снять с огня, пока они не превратились в резину, - прекрасно понимая его скорбь, пояснила я.
Мне, так-то, тоже в тот момент хотелось совсем не креветок.
– А может, ну их?
В глазах мужа явно читались надежда и кое-что погорячее.
– Они королевские, - припечатала я.
– Так что мой
руки и жду тебя на кухне.
Я успела переложить креветки в блюдо и поставить пионы в вазу, а после в квартире раздался настойчивый дверной звонок, разделивший мою жизнь на До и После.
– Джош, откроешь?
– Крикнула я мужу, доставая овощи для салата из холодильника.
– Минуту, иду, - отозвался он из ванной, где шумела вода.
Звонок прозвучал снова — коротко и настойчиво. Джош все еще был в ванной, и мне пришлось самой встречать нетерпеливых гостей.






