Недогрел — осталась липкой и влажной.
Я смотрел на очередной противень, на красноватое гнездо огненного кристалла в печи и вдруг вспомнил искру в машине. А потом обожжённую щёку амбала. Дар закрыт, сказал Сергей. Закрыт, но не исчез.
— Уменьшите жар, — попросил я.
— Ещё? Тогда мы тут до Второго пришествия сушить будем.
— Уменьшите.
Шеф-повар пожал плечами и отдал распоряжение Степану. Тот ловко повернул латунный регулятор у печи, и алый кристалл потускнел.
Я
помял руку пальцами противоположной руки, поднёс ладонь к краю противня и попытался вызвать то самое ощущение. Жар под рёбрами. Щелчок. Открытая дверца печи внутри. Ничего. Только пальцы неприятно занемели.
— Ваше благородие? — осторожно спросил Аркашка.
— Тихо.
Я выдохнул. Вдохнул. Снова выдохнул. На кончике указательного пальца щёлкнула крошечная искра и тут же умерла.
Пётр Иванович прищурился:
— Так вот оно как…
— Пока никак, — пробормотал я.
С третьей попытки искр стало больше. С четвёртой по ладони пробежало тепло. Не пламя, не вспышка, не боевая магия, с которой можно было красиво разбрасывать врагов по стенам. Просто тонкое, ровное, почти стыдливое тепло, будто я держал руку над кружкой горячего чая.
Я испугался. Когда из тебя идёт тепло, которого там быть не должно, организм начинает задавать вопросы. Причём очень громко. Но я удержал ладонь над противнем и заметил, что поверхность массы начала подсыхать ровнее. Не пузыриться. Не чернеть. Именно подсыхать.
— Пётр Иванович, — тихо сказал я. — Смотрите.
Шеф уже смотрел.
Смотрел так серьёзно, как ещё ни разу за ночь.
— Не жарьте, — сказал он. — Держите ровно. Как сейчас.
—
Я стараюсь.
— Поздно стараться. Сразу делайте.
Тепло держалось недолго. Через минуту ладонь задрожала, пальцы закололо, и я вынужден был отступить. Но этого хватило, чтобы понять главное: слабое магическое тепло работало лучше печи именно в тонкой сушке. Возможно, потому что я воздействовал не на весь противень сразу, а на поверхность. Возможно, потому что магия в этом мире вообще плевала на нормальную физику. Разбираться будем потом.
— Это можно повторить без меня? — спросил я, потирая пальцы.
Звёздин не ответил сразу. Он взял нож, осторожно провёл по подсохшему краю массы, понюхал, лизнул кончик и задумался.
— Можно, — наконец сказал он. — Не так быстро, но можно. Надо тоньше размазывать. Не на противень толстым слоем, а на листы. Сушить не у самого жара, а в тёплом шкафу. Воздух пустить. У нас сушильный шкаф для грибов есть, с воздушным
кристаллом. Если жар малый, а тяга ровная, не пригорит.
— Без магии рук?
— Без вашей — можно. С вашей быстрее, но если для товара, нельзя зависеть от того, выспались вы или нет. Это подход мастерских, а у вас замахи… Фабричные, я бы сказал.






