Он был весёлым и улыбчивым, светился весь, занимался какими-то своими делами у сарая, насвистывая дурацкую мелодию из детского мультика. Он обернулся, увидел её — и вдруг помрачнел. Лицо его осунулось, постарело на глазах, кожа стала серой, как пепел. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но изо рта у него вырвался только пар, хотя вокруг был июльский зной.
Она хотела узнать у него, что случилось, где он был всё это время, но тут из нелогичного спутанного сна её вдруг выбросило, словно она и не спала вовсе.
Толчок был физическим — как будто
кто-то резко дёрнул её за ногу, и попытался стащить с кровати.
В квартире было неестественно тихо. Даже холодильник не гудел. Только трубы у батареи странно щёлкали, будто по ним кто-то стучал ногтями или чем-то металлическим. Тик... Тик-так... Тик-тик... тик… Ритм сбивался, замедлялся, ускорялся. Словно кто-то пытался отстучать послание на азбуке Морзе, но не помнил букв.
Стало прохладно. Холодный воздух проник через не заткнутые щели в старой оконной раме, зазмеился по полу, забрался под одеяло, лизнул голые лодыжки. Вздрогнув, она закуталась плотнее, натянув край до самого подбородка. Уличный фонарь с его ржавым рассеянным светом освещал только половину комнаты, и по большей части пол.
В полутьме она увидела, что дверь в её комнату открыта нараспашку, и за ней чёрный проём коридора.
Это было странно. Очень странно. Лера точно помнила, что закрыла дверь, и не просто закрыла — положила под порог старую майку. Майка эта сейчас лежала в стороне, у стены, словно её отшвырнули пинком.
Кто-то заходил пока она спала? Такого давно не было, чтобы мама проверяла дома ли она… Или это была не она?
***
Как уснула, Лера не запомнила. Просто в какой-то момент темнота под веками стала не такой густой, и она поняла, что уже утро.
В квартире было тихо, но уже не так, как ночью. Едва слышно над головой бумкали шаги соседей, трубы не щёлкали, но вода в них булькала и шелестела, с улицы доносился приглушённый шум мотора прогреваемой машины, кашель, голоса.
От сна осталось неприятное и муторное ощущение, от неудобной, промятой кровати затекли рука и шея. Она села, повертела головой, разминая позвонки выгнулась, вздохнула
и снова легла.
Кошмары ей раньше не снились. Или снились, но она их не помнила. Но раньше она и не переезжала никуда, не теряла отца, не засыпала в чужой квартире, и не терпела унижение в первый день в школе.
Нужно встать и умыться.
Мама, похоже, вставать не собиралась. Из зала не доносилось ни звука, дверь была закрыта. Лера прошла на кухню, стараясь не смотреть на грязные тарелки и рюмки, оставшиеся с вечера. Заглянула в холодильник. На полке стояла кастрюля с супом. Она открыла крышку, и в нос ударил запах.






