Лера тут же вскочила на ноги, дико озираясь. Мужчина, которого она сбила, остался беспомощно полусидеть-полулежать на выходе из подъезда. На его лице застыла гримаса боли — не злой, а какой-то усталой, обречённой. Он держался за колено, сбитое дыхание вырывалось
из его рта белыми облачками пара.
— Эй, вы чего? Ушиблись сильно? — затараторила Лера, забыв о погоне. — Вы меня извините, я… я в школу просто опаздываю, а тут эти… Я не хотела, честное слово!
Мужчина всё так же кривился от боли, не смотрел на неё и ничего ей не хотел отвечать. Только махнул рукой — мол, иди уже. Но Лера не могла. Она протянула к нему руки, вцепилась в рукав его тяжёлого пальто, помогла подняться, чувствуя, как он всем весом наваливается на неё. Поднявшись, он прислонился к стене, тяжело дыша, и снова махнул рукой — уходи. И Лера, сгорая от стыда и страха, оглядываясь по сторонам, спешно пошла дальше.
Погони больше не было. Парни исчезли, будто их и не было. То ли передумали связываться при свидетеле, то ли решили, что на с неё пока хватит.
***
В класс вошла почти со звонком. Ни на кого не глядя, нацепив маску безразличия, прошла к первой парте, где уже сидела высокая девочка в очках — та самая, что вчера поделилась учебником. Сегодня она тоже не смотрела на Леру, вела себя натянуто, но хотя бы молча подвинула к ней учебник по литературе, раскрытый на нужной странице. Лера благодарно кивнула, стараясь не встречаться с ней взглядом.
Лапина и её прихлебатели всё так же сидели на задних партах, но вели себя куда тише. Учительница литературы была древней, строгой и крикливой, и казалось, что её побаиваются все.
Когда прозвенел звонок, она вышла первой и постаралась быстро потеряться в толпе в коридоре. Юркнула в потоке старшеклассников, прошла мимо раздевалки, свернула к столовой, потерялась в ожидающей очереди. Невольно вдохнула запах свежей выпечки, дрожжевого теста и подгорелого масла, и тут же пожалела об этом. В животе заурчало, скрутило спазмом. На питание в столовой нужно было сдавать деньги — сразу за месяц вперёд. Денег у
мамы пока что не было, так что придётся как-то перебиваться. Она свернула в туалет, набрала в ладони ледяной воды из-под крана и выпила, чтобы обмануть желудок.
Вид в зеркале её расстроил.
Россыпь мелких угрей по лбу и у носа — видимо, реакция на холод и волнение, — бледность до синевы, синяки под глазами, будто она не спала неделю, неровное, осунувшееся лицо. И волосы, её прекрасные летние волосы, теперь в печальном, печальном состоянии. Там, где она вырезала прядь, топорщились короткие, непослушные вихры, которые не удавалось пригладить ни водой, ни расчёской.
Пошла на урок химии, с радостью заметила, что Лапина и её шайка слиняли. Воздух стал не таким тяжёлым, и его хотелось хватать полной грудью.






