По площади она сравнима со всей квартирой, которую мы арендуем совместно с мамой. Я давно отвыкла от богатства и роскоши. Жила скромно, но на необходимое хватало.
Поначалу казалось странным и необычным откатиться назад, но и трагизма во вполне закономерной ситуации не ощущалось. Олег Вячеславович — мамин бывший любовник, перекрыл финансирование. Заблокировал карты, забрал автомобили. Попросил нас быстро собрать свои вещи и покинуть элитный ЖК.
Я слышала, как ночами плакала в подушку мама, но днем она держалась молодцом и уверяла меня в том, что мы справимся. В любом случае. Со всеми трудностями. Что бы ни случилось.
Она наотрез отказалась от моей идеи перевестись в другой вуз. Потратила все свои сбережения на оплату. Вытянула. Когда было совсем туго — продавала украшения, мех, брендовые аксессуары и одежду.
Чтобы помочь, я подрабатывала в любое свободное время. Она тоже устроилась консультантом в магазин парфюмерии. Не падала духом и стойко держалась, потому что в какой-то мере чувствовала вину за то, что втянула нас в эмоциональную мясорубку.
Обещание, которое дал Олег Вячеславович по оплате вуза до конца четвертого курса, было аннулировано. Оказывается, оно выполнилось бы, но при условии полного повиновения, а мы повели себя иначе и ослушались. Мама без разрешения
отдала мои документы и помогла бежать из Испании, а я наплевала на все угрозы, сглупила и попала на некоторые фото и видео на свадьбе Ратмира. Дядя Олег был в бешенстве! Он не желал иметь с нами дела и разорвал все прочные связи. Последний раз я видела его примерно тогда, когда и Яну, и Мира. То есть давно.
И вот прошли годы. История циклична, повторяется. Я добровольно ныряю в сумасшедший водоворот событий. Ратмир стал достойным сыном своего отца. Точь-в-точь — как тот и мечтал. Грубый, властный и циничный, бессовестно изменяющий жене с нищей содержанкой.
Я включаю подсветку и прохожу в душевую зону с плиточным поддоном, избегая смотреть в зеркало. Шумно вздыхаю, чтобы не расплакаться. Тщательно отмываю следы мужского удовольствия и тру тело до красных следов. В тех местах, которых касался Ратмир — кожа горит. На бёдрах уже остались отпечатки, а завтра наверняка появятся и синяки от пальцев, потому что фиксация была надежной и крепкой — не вырваться.
Между
ног саднит, половые губы припухли. Контакт был грубым и жестким, но, кажется, Ратмиру понравилось — это я ощущала не те движения и не ту связь.
Ладно, проехали...
Я ничего не знаю о его новых предпочтениях — мне ещё предстоит в это вникнуть, поэтому вполне допускаю, что такое имеет место быть. Целовать ему меня не хочется. Трогать и ласкать тоже. Возможно, неприятно и противно. Быть может — отвык.
Подставив лицо теплым струям воды, я оттаиваю и расслабляюсь.






