Я беру нож и отрезаю добротный
кусок от торта, заранее зная, что увижу внутри и какого цвета будет дым, но всё равно смаргиваю катящиеся по щекам слезы, когда это случается.
— Ты чего, Дашка? Расстроилась? — улыбается Ратмир, прижимая меня к себе. — Все-таки хотела мальчика?
Я отрицательно мотаю головой и, под свист и выкрики гостей, утыкаюсь мужу в плечо. Сложно описать все, что я чувствую, потому что счастье наполняет меня до краев.
Как хорошо, что моя дочь не узнает, как это — быть нелюбимой и нежеланной. Она не будет расти в сомнениях и постоянной борьбе с мыслью: «А может, со мной
что-то не так?». У нее всегда будет стена, за которой можно спрятаться, и рука, которую можно будет крепко держать, когда мир вокруг станет шатким.
Она никогда не будет задавать себе вопросы, на которые я так и не нашла нужные ответы.
Ее отец всегда будет рядом — крепкой опорой и поддержкой. Он не сбежит от ответственности, не откажется и не исчезнет. Он будет ею восхищаться и гордиться. Не даст ей споткнуться и больно упасть. Подарит крылья, уверено научит летать.
И в этот момент, где-то глубоко внутри, во мне пробуждается и находит покой маленькая одинокая девочка, которая когда-то не знала, что значит настоящая семья.






