ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Право Крови, Автор - Пур Димитриос, Серия - Абсолютная Ассимиляция [1], , Жанр - Аниме, Фантастика. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Право Крови Пур Димитриос Право Крови, Автор - Пур Димитриос, Серия - Абсолютная Ассимиляция [1], , Жанр - Аниме, Фантастика. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Глава 1. Яд и аплодисменты Сначала вернулся вкус, и был он чужой: под теплым шампанским лежало что-то ореховое, вязкое, оседавшее на небо тонкой пленкой, и пленку эту не выходило ни сглотнуть, ни выплюнуть. Потом вернулся зал — свет по трем ярусам подвесных ламп, панорамные окна во всю стену, наливной пол в зеркало, полсотни человек в смокингах и длинных платьях, ровный гул поверх струнного квартета. А сердце не вернулось ни первым, ни вторым, ни третьим, и стоял я посреди чужого блеска с бокалом в правой руке, чувствуя, как под ребрами вместо толчков разливается липкая тяжелая тишина. Засмеялся кто-то совсем рядом, только не в зале, а в башке, коротко и сыто, будто мужик за плечом дождался наконец того, чего ждал давно. И перед глазами встала таблица. Не марево, не пятна перед обмороком, а сухая табличка, вроде той, что печатают мелким шрифтом на обороте аптечной коробки, висела поверх ламп и поверх затылков, и смотреть сквозь нее было можно. Состав в крови: вытяжка волчьего корня на спирту, следовое серебро, связующее неопознано. Действие состава: остановка сердечной мышцы. Носитель эфира: подтвержден, источник спящий. Поглощение состава: доступно.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Встал он ровно между мной и залом, отрезав свет, гостей и всякую возможность уйти вбок, не задев его плечом.

— Волковы вас терпят из уважения

ко мне. Я вас терплю из уважения к покойнику.

— А покойник?

— А покойник, царствие ему, оставил долгов больше, чем земли, и землю эту надо развязать до конца месяца, — он достал телефон и повернул экран ко мне, не выпуская из руки.

На экране висел документ, и первую строку я прочитал раньше, чем успел решить, хочу ли читать: отказ от прав на наследственные земельные участки рода Чернышевых, в пользу управляющего опекуна, с приложением карты и трех печатей.

— Электронная подпись у вас есть, — Пестов гасил экран медленно, давая дочитать. — Приложите палец, и мы с вами больше не возвращаемся к этой скуке.

— И что мне за нее будет?

— Останетесь при доме, при столе, при той же карте расходов, и худого слова вам никто не скажет, — он улыбнулся почти тепло. — Заупрямитесь… ну, тогда поглядим, кто вас, бесфамильного, кормить станет.

Сердце у меня стучало через раз, в ушах стоял тонкий звон, и слушал я, как меня вежливо, при свидетелях, за руку выводят из собственного рода. Травили одни, разделывали другие, и друг другу они при этом нисколько не мешали. Чужой в башке шевельнулся на слове «бесфамильный» и хмыкнул так коротко и сыто, что у меня дернулся угол рта.

— Я подумаю, Аркадий Ильич.

— Думайте, — он по-отечески тронул меня за локоть, и рука у него оказалась тяжелая, а пальцы через пиджак примерились к суставу. — Только вы уж думайте на ногах.

— На ногах?

— На ногах. Тут на вас половина зала смотрит и вторая половина снимает, и мне бы не хотелось увидеть в сети, как мой воспитанник стоял у Волковых бледный, будто утопленник…

Вот тут он попал точно, сам того не зная, и в голове у меня наконец прояснилось. Отравитель ведь никуда не убежал, и в том была вся штука: подсыпь он да уйди, я искал бы его до утра и не нашел, а от него требовалось не просто убить приблудыша,

а посмотреть, как я лягу на пол посреди чужого праздника, под камеры. Значит, он остался в зале и должен был пойти по кругу второй раз, с новым подносом, и подойти ближе, чем следует, чтобы увидеть глаза.

Кивнув опекуну, я отступил к стене, куда свет ламп не доставал, и стал смотреть на подносы.

Официантов ходило по залу с полдюжины, все в одинаковых черных жилетах с зеленой лентой кейтеринга, все с пустыми лицами, и все несли подносы на ладони, держа локоть у бока. Все, кроме одного: тот прижимал поднос к животу обеими руками, будто тащил через двор полный таз и боялся плеснуть через край. Бокалы у него стояли не в ряд, а двумя кучками, и между кучками темнел просвет в ладонь, отчего поднос и валило на левую сторону.