— Может, заказать шардоне? — задумчиво произносит папа, листая страницы меню. — К устрицам подойдёт идеально.
— Я доверяю твоему вкусу, — мама, невероятно красивая в своём шёлковом платье цвета металлик, расслабленно покачивает головой в такт мелодии. — Но, может быть, стоит дождаться Руднева, раз уж вы договорились поужинать?
— Ну так он мальчик взрослый — сам себе вино закажет.
— Чем он, кстати, сейчас занимается? Давно ничего о нём не слышала.
Я слушаю разговор родителей вполуха. Посещение спа так сильно меня расслабило, что по возвращении в номер я моментально провалилась в сон и едва не опоздала на ужин. И даже сейчас голова немного ватная, а мысли заторможены. Возможно, тому виной джетлаг.
— Гордеев говорил, что у него несколько крупных строительных проектов в Европе и вроде имеется фонд частных инвестиций. Хороший он парень, порядочный.
Мама задумчиво крутит кольцо на безымянном пальце.
— Мне всегда казалось, что он жестковат.
— А разве бизнес ведут мягкотелые? Успешный — точно нет.
— Он женат?
— Развёлся вроде…
Не договорив, папа кивает в сторону входа:
— А вот, кстати, и он.
Оторвавшись от меню, я прослеживаю папин взгляд и чувствую, как щёки заливаются краской. Высокого темноволосого мужчину, уверенно идущего прямо на нас, я уже видела сегодня. Правда, тогда на нём не было ни этой безукоризненной белой рубашки, ни идеально сидящих брюк. На нём вообще ничего не было.
— Здравствуй, Саша, —
папа поднимается со стула, улыбаясь, пожимает ему руку.
— Рад видеть, Вилен Константинович, — густой низкий голос заставляет меня втянуть голову в плечи и заметаться взглядом по столу.
— Вот только давай без отчества, — посмеивается папа.
— Без проблем.
Взгляд мужчины почтительно обращается к моей маме, затем перетекает ко мне. Тёмная бровь приподнимается, глаза сощуриваются в узнавании.
Моё сердце колотится, как у перепуганного зайца. И как нам теперь целый вечер провести вместе после того, как я видела его задницу?
— Каролина, я так понимаю? — ничто в его вежливой улыбке не выдаёт того, что несколько часов назад я бестактно нарушила его личные границы, приняв за носителя чужого культурного кода.
Шея плохо гнётся, но я всё-таки киваю, параллельно гадая, когда успела назвать ему своё имя.
— Ты помнишь, да, Саш? — посмеивается папа. — В детстве Лина к тебе на колени забиралась и грозилась, что, как повзрослеет, замуж за тебя выйдет.
Я торопливо тянусь за стаканом воды. Я домогалась этого мужчины, будучи ребёнком? Господи, ну что за день!
— Помню, — откликается мужчина, занимая стул рядом со мной. — Лет двенадцать прошло с тех пор, наверное.
Я чувствую на себе его взгляд, но повернуться не в силах. Вот же дёрнул меня чёрт надеть это платье. Какое-то оно слишком… голое.
— Пятнадцать, Саш.






