Клянусь Миром, заворачивая кошмарный кусок мяса в одеяло, я не испытывал никаких эмоций. Я не испытывал их и позже, проделывая полюбившийся мне фокус, в результате которого омерзительный сверток поместился между большим и указательным пальцами моей левой руки. И пока шел по пустому городу в Дом у Моста, чувства мои помалкивали. Словно бы какая-то часть меня, нежная и истеричная, была на время помещена в морозильную камеру – до лучших времен.
Оказавшись в Управлении, я всерьез задумался – где выгрузить свою ношу? В маленькой, темной, надежно изолированной от остального мира комнатушке, где полагалось хранить вещественные доказательства, или в прохладном подвальном помещении несколько больших размеров, которое считалось моргом и почти всегда пустовало? Я настолько серьезно отнесся к этой проблеме, что решил посоветоваться с Курушем.
– Если ты уверен, что он когда-то был человеком, значит он – труп, – заявила мудрая птица.
Мне стало легче. Хоть какая-то определенность.
Только после того, как аппетитно пахнущий покойник оказался на каменном полу, я позволил себе снова стать слабонервным неврастеником. И пошел мыть руки. Полчаса их тер, сдирая ногтями нежную кожу запястий.
После ритуала очищения верхних конечностей мне полегчало, и я вернулся в кабинет.
– Хорошо год заканчивается, – подмигнул я Курушу. – Визит прекрасной дамы и много еды.
– Ты шутишь, Макс? – осторожно спросил буривух. – Мне не кажется, что это можно есть. Впрочем, люди постоянно едят всякую гадость.
– Конечно шучу, – я погладил пушистую птицу. – Ты не знаешь, Куруш, где-нибудь не осталось нормальной камры? Такой, которую варил не я.
– В кабинете Мелифаро наверняка есть почти полный кувшин, – сообщил буривух. – Я видел, как его принесли, и знаю, что хозяин кабинета ушел буквально через несколько минут. И еще туда принесли пирожные. Кто знает…
– Ясно!
Я опрометью бросился в кабинет своей «светлой половины». На столе Мелифаро нашелся и кувшин с камрой, и несколько пирожных. Парень так спешил вернуться в свой опустевший после отъезда родственников дом, что не стал доедать лакомства. А ведь при его темпах это – минутное дело. Нам с Курушем чертовски повезло – даже до безотказной мадам Жижинды мы вряд ли сегодня докричались бы. Когда угодно, но только не в Последнюю Ночь Года.
К рассвету я успел не только выпить всю камру и помочь Курушу очистить клюв от вязкого сладкого крема. Я сделал больше: наметил план наших дальнейших действий. Меня разобрал азарт, совсем как великую спорщицу Меламори. Первый раз за все время моей службы дело попало ко мне в руки с самого начала. Ужасно хотелось довести самому его до конца и сделать все правильно. Разумеется, и речи быть не могло о том, чтобы распутать дело в одиночку, да это и не требовалось.






