А потом, трогательно закусив нижнюю губу, несколькими взмахами многочисленных разнокалиберных кисточек делал из обычной красивой девушки произведение искусства.
Ходили слухи, что Тимофею много раз предлагали перебраться на Рублевку штатным визажистом к то одной, то другой светской львице. Деньги сулили баснословные, но всегда получали отказ. Ему нравилась именно та жизнь, которую он для себя и выбрал. Сандугаш его за это уважала. За то, что в таком юном возрасте – а ему едва ли было двадцать пять – не был готов продать обретенное счастье.
Девушки относились к Тимофею как к мебели – не стеснялись обсуждать при нем свои дела, сплетничать об интимном. Во-первых, в шоу-бизнесе сильно нарушены личные границы – эта вечная толкотня тесных гримерок, все друг при друге по сто раз переодеваются, одалживают друг у друга бритвенные станки и тампоны, обмениваются координатами пластических хирургов и гинекологов, какой уж тут интим. Во-вторых, он настолько редко подавал голос, что воспринимался почти другим биологическим видом. Можно ли сплетничать при слоне? А почему нет, кому он передаст, он вообще не умеет разговаривать!
Вот и сейчас Алла и Валерия наперебой хвастались остальным своими новыми любовниками (впрочем, все это было небрежно оформлено в виде жалоб – так им казалось приятнее), Юленька смотрела на них снизу вверх, как служительница культа на кровожадное божество, Сандугаш с интересом слушала, складывая эти диалоги в копилку модельных московских впечатлений.
– Мой-то итальянец, – лениво тянула Валерия, потряхивая своими кудряшками-пружинками. – Хочет, чтобы я насовсем перебралась. А я ему такая – ну не зна-а-аю, мне слишком мало лет для того, чтобы осесть в замке на Сицилии.
– В замке? – простодушно ахнула Юленька, еще не привыкшая к декорациям безумного модного мира и к сложносочиненному, как платье Марии Антуанетты, красивому вранью.
– Ну да, – повела шоколадным плечом Валерия, довольная тем, что ее небрежная реплика произвела столь шокирующее впечатление. – Он из древнего аристократического рода. Такие люди не могут жить в обычном доме, зов крови же. У него свой пляж, яхта, вертолетная площадка и оливковый сад – целый гектар!
– А жена у него есть? – по-кошачьи потянулась Алла, которая была в этом бизнесе настолько давно, что знала все о точечных ударах в слабые места соперника.
– Он скоро разведется, – немного потухла мулатка. – У них всех там есть жены. Традиции. Толстая итальянская жена.
– Как же он зовет тебя жить на виллу, если там она? – не унималась Алла.
– Она в другом доме живет, в Риме. С детьми. Ладно, что мы все обо мне, да обо мне. Расскажи, подружка, как у самой-то с личной жизнью, – Валерия вдруг вспомнила о том, что и сама является опытной пираньей.






