Двигатель — дизельный V-12 "Катерпиллар" с ТНВД, мощностью… готовы? Тысяча двести восемьдесят лошадиных сил! Системы РХБЗ убрали, но, зато, поставили дополнительные топливные баки, емкости с питьевой водой, системы защиты "Арена" и противотанковые комплексы "Корнет". На одной машине вместо ПКТ — второй КПВТ, на второй… у-у-у! Авиационная шестиствольная пушка Грязева-Шипунова ГШ-6-23, калибра 23 миллиметра! Конечно, машины получились тяжеловатыми, и плавают исключительно как топоры, но не для регаты они строились. Развивают скорость до ста пятидесяти по шоссе, и до восьмидесяти по грунтовке…
— Неслабо, — покачал головой Калач.
— … при запасе хода в тысячу двести километров, — продолжал гид, не обращая внимания на Алексея. — Дымовые гранаты, СРДВШ, лебедка и все остальное, что нужно — осталась. Да вы внутрь посмотрите! Там теперь даже кофеварка есть!
Я заглянул внутрь и обомлел. Кроме кофеварки, здесь еще оказался холодильник, микроволновая печь, телевизор с видеопроигрывателем, спутниковый телефон, и многое другое, о предназначении чего я пока еще только догадывался. Конечно, неизвестным конструкторам пришлось пожертвовать полезным пространством, так что вместо семи десантных мест осталось три кожаных кресла, и в башне — только одно. Ага, плюс водитель. Итого, получается, по пять мест в каждой машине, умножить на два — десять. Минус одно место под заложницу. Нет, конечно я понимал, что минус одно — это весьма и весьма оптимистично. Даже слишком самонадеянно. Но о том, что кто-то из ребят, скорее всего, не вернется, я пока старался не думать.
Девять… Это меня несколько огорчило — я планировал взять в кампанию человек двенадцать-пятнадцать. Но, с другой стороны, тогда я еще не знал, что за чудо-машины скрывает банкир.
На обратном пути я, перевернув половину бардачка, нашел свою старую записную книжку. Небольшая, потертая книжица, распухшая от вклеенных листков, бережно хранила в себе большую часть моей жизни. Здесь содержались координаты людей, которые переехали черт знает когда и черт знает куда, были и те, память о которых сохранилась лишь на бумаге, а сами они давно умерли.
Перелистав страницы, я нашел нужное имя: "п/п-к Мороз". Бывший особист из Катманду, старый чекист, вне всяких сомнений мог оказать неслабую поддержку во всем нашем мероприятии. Хотя бы потому, что бывших там не бывает. Несколько его старых номеров было густо заштриховано, но последний, накарябанный мелкими значками на полях, с Московским кодом перед ним, скорее всего, до сих пор принадлежал старому лису. Опять же, скорее всего — еще не означает точно, но надежда, как известно, умирает последней. Мысленно перекрестившись, я снял с пояса мобилу и набрал на клавиатуре нужные цифры.






