— Татарин? Кто, ты? — кричал Булат, почти стуча себя пятками по груди. — С хера ли баня-то упала? Ты где родился? В Самаре? А я — в Казани! Значит это я чистокровный татарин, а ты — так, невесть что!
Но в мой красный список он попал, конечно не за это. Не знаю, где он научился, но стрелял молодой солдат отменно, причем из всего. Одним из упражнений тогда была стрельба сходу. Оно и понятно — теоретически мы учили солдат убивать и оставаться при этом в живых. Слова Ганнибала "успех измеряется кровью — вашей, или ваших врагов", пожалуй, будут иметь вес во все времена. Вне всяких сомнений, попасть в движущуюся фигуру намного сложнее, чем в бойца, который, стоя на месте, прицеливается и спускает крючок. Это с одной стороны. С другой стороны, на ходу и самому солдату попасть в цель гораздо сложнее. При стрельбе лежа-то руки дрожат, а что говорить о стрельбе, когда ствол "калаша" качается в такт походке? Плюс-минус сантиметр на дистанции в триста метров превращается в десятки метров разброса!
Бывалые офицеры учили солдат такой хитрости — перед выстрелом замереть, и, перенеся вес на одну ногу и имитируя шаг второй, выпустить маслину. Чистой воды показуха. Мало того, что скорость движения заметно падает, так еще и солдат на те доли секунды, что он имитирует шаг, становится отличной целью. Закиров же, идя быстрым шагом, клал пули от живота точнехонько в грудную мишень!
Стрельбой из АКМ, ПМ и СВД его таланты не ограничивались. Стоит еще раз отметить специфику Советской армии, в которой далеко не после каждого упражнения следовало сдавать гильзы. Кстати, пошло-то это с рубежа сороковых и пятидесятых годов, когда, даже покидая казармы, бойцы, в целях секретности, зачехляли новейший тогда АК-47. Да и гильзы собирали подчистую, чтобы янкели не узнали калибр секретного оружия. В общем, здесь изощренный мозг русского солдата начинал работать примерно так: если гильзы сдавать не обязательно, то и выпускать все патроны необязательно, значит их можно сховать! Не для продажи, естественно — Боже упаси! Сохранялись патроны с вершинкой пули, окрашенной зеленоватой краской — трассеры. В самом деле, зачем их тратить днем, когда на ночных стрельбах можно зарядить полный магазин трассеров, и дать длинную очередь? Красиво же!
Ховались такие патроны в тревожных мешках, подвязанных у каждого солдата под койкой. И то верно — лучшей нычки придумать сложно — тревожные мешки, в которых хранилась смена одежды, аптечка и сухпаек на три дня, были святыней и у "дедов". Время такое было — громыхнуть могло в любой момент, и забрать у салаги, скажем сухпаек… а если завтра война? Короче говоря, такой поступок не приветствовался, и потому, кроме предметов, положенных уставом, в тревожных мешках прятали и трассеры.






