И не только 7,62х39 мм от АКМ — так же пулеметные 7,62х54R для ПКТ, и, даже, 14,5 мм для КПВТ! Словом, ночные учебно-боевые стрельбы были зрелищем совершенно потрясающей красоты, но степенью высочайшей крутизны считалось написать трассерами из БМПшного пулемета Калашникова на ночном небосклоне, усыпанном звездами, три буквы — "ДМБ".
Надо же было такому случиться, что по дурости, наглости, или незнанию, Булат решил продемонстрировать свой подчерк во время очередной комиссии из Москвы… с этого момента, и до конца службы Татарина, дежурство по кухне второй роты автоматически означало, что в наряд идет Закиров и еще несколько особо отличившихся. Причем, если особо отличившиеся раз от разу менялись, то величина "Закиров" оставалась константой.
Кстати, начиная с этого времени, снайпер стал резко худеть, и я понимаю почему! Сам один раз, мельком, видел, как и из чего готовится пища на армейской кухне — процесс, не объясняемый ни одним из известных законов химии и физики, в результате которого нечто совершенно несъедобное, содержащее одни и те же ингредиенты, превращается в первое, второе, третье или компот — и то неделю есть не мог, чего уж говорить о Татарине? И это, хочу заметить, за границей, в ГДР! Как и чем кормили солдат в самом Союзе я и представить боялся. Постепенно, раз от разу, солдаты стали замечать, что пища наряда Булата отличается не только тем, что ее можно было без опасения за сохранность алюминия брать ложкой — она отличалась вкусом! Вкус первого блюда отличался от второго, и совершенно не был похож на вкус компота! Закиров научился готовить, и из чего — из того, что было на армейской кухне! Событие совершенно из ряда вон выходящее…
Конечно, доверять я ему, доверял — иначе и быть не могло. И как специалисту, и как человеку. Но, как у человека, у Татарина был один ощутимый минус, бывший, однако, большим плюсом для специалиста.
— Евген, — повернулся ко мне Лешка, прикрыв трубку рукой. — Он говорит, что меньше, чем за миллион, он не согласен.
Вот! Это и есть тот самый минус. А, может, и плюс — как посмотреть.
— Дай сюда, — я забрал у Калача телефон. — Татарин, это Железняк говорит…
— Да и тебе, командир, то же самое скажу, — ответил снайпер. — Меньше, чем за миллион — ни-ни.
— Ладушки, — усмехнулся я. — Миллион.
— Не рублей, — поспешно поправился Закиров.
— Естественно, не рублей, — согласился я.
В трубке повисло натянутое молчание.
— Э-э… когда приехать, командир?
— Завтра утром.
— Есть, товарищ майор! Разрешите приступать?
Вот нас и трое… теперь самое время связаться с Сохновским, дабы выяснить, получилось у него навешать лапши на уши похитителям, или нет. Впрочем, в успехе этой микро операции я почти не сомневался.






