Догадаться-то догадались, но, могу спорить на что угодно, они никак не могли предположить, что знаменитости — трое уставших человек, двое из которых поросли недельной щетиной, одетые в потертые комки, любезно подаренные майором Сорокиным. Наверно, решили, что с борта снимают террористов. Но, в таком случае, почему они садятся в ЗИЛ-41047, стоящий у трапа? Значит, шпионы. Определенно — шпионы.
Подполковника Мороз, усевшего стать генералом, я не видел много лет, но Павел за прошедшие годы почти не изменился. Только седины стало больше. Да и генеральский мундир смотрелся на нем не в пример лучше кителя подполковника.
— Ну, здорово, все еще майор Железняк! — усмехнулся чекист, протягивая ладонь.
Я ответил на рукопожатие, но генерал неожиданно дернул меня за руку, заключив в крепкие объятия, подняв над землей, продемонстрировав недюжинную для своего возраста силу. Эх, в свое время мы друг другу жизни столько раз успели спасти, что и со счета сбились.
— Ты, Женька, точно белены объелся! — усмехнулся Паша. — Мне разведка такое доносила, что я уж, грешным делом, думал все — не видать мне своего коньяка! А, если и видать — то лет через двадцать!
— Не дождешься! — заверил я.
— Какие у вас звезды! — восхищенно произнесла Даша. — А какая у вас должность? Генерал?
— Эх, доченька, — вздохнул офицер. — Генерал — это не должность, генерал — это счастье!
Городские заторы, в сопровождении четырех мотоциклистов, мы пролетели, как на крыльях. Признаться, там, в горах, я тосковал по каменным джунглям, где все просто и понятно: красный — стой, зеленый — иди. Но, оказавшись в мегаполисе, я начал задыхаться от обилия дыма и выхлопных газов. Горный воздух намного чище и свежее!
Охранники в банке опешили, узнав в бородатом партизане своего начальника. И узнали, стоит заметить, далеко не сразу, вначале едва не попытавшись выставить меня вон. Наталья приветливо улыбнулась Калачу, но, заметив, как он нежно поддерживает за локоток журналистку, надула губки и нахмурилась.
В кабинете коммерсанта, с моего последнего визита, практически ничего не изменилось. Только пропал запах валерианы, а на полу, возле стола, появился штабель картонных коробок с лейблом "XEROX".
— Даша, Дашутка, доченька! — радостно воскликнул он, обнимая бывшую пленницу.
— Папка! — просипела сквозь выступившие слезы девушка. — Я так по тебе соскучилась!
— Я теперь никуда тебя не отпущу, — пообещал Антон. — Никогда.
Мы с Лешкой стояли в стороне, робко переминаясь с ноги на ногу, смотря на воссоединение семейства и ожидая своей очереди. Наступала она нескоро, пропустив перед собой тонны соплей и нежностей. Сохновского даже не смущало присутствие сержанта — так он был рад.
— Женька! — оставив дочь в покое, одноклассник затряс мою руку.






