ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В этой жизни очень много замечательного, удивительного, неподвластного человеческому разуму. Жизнь, вообще полна чудес. Но это еще не означает, что все чудеса творятся добрыми феями. Порой природа, возвращая отголоски давно отгремевшей войны, преподносит такие сюрпризы, что становится по-настоящему жутко. И совершенно непонятно, кому повезло больше — тем, кто еще жив, или тем, чьи кости гниют в могилах. Зверь Константин Костин В этой жизни очень много замечательного, удивительного, неподвластного человеческому разуму. Жизнь, вообще полна чудес. Но это еще не означает, что все чудеса творятся добрыми феями. Порой природа, возвращая отголоски давно отгремевшей войны, преподносит такие сюрпризы, что становится по-настоящему жутко. И совершенно непонятно, кому повезло больше — тем, кто еще жив, или тем, чьи кости гниют в могилах. Константин Костин ЗВЕРЬ Покидая свой дом, веди себя так, Словно видишь перед собой врага. Юдзан Дайдодзи, "Будосёсинсю" (Путь самурая) Все описанные события — вымышленные. Любое совпадение персонажей с реально существующими людьми — чистая, и, даже, непредвиденная случайность. Глава 1 Каждый день, каждую секунду каждый человек стоит перед выбором. Нет, конечно степень ответственности того или иного решения отличается, и отличается значительно — в этом нет никаких сомнений. Жениться — не жениться, поспать подольше или успеть на работу, купить Мерседес или БМВ, а то и вовсе — продать Родину, или сохранить верность присяги и своим принципам — все это выбор,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

 — Спасибо тебе огромное, спасибо! Я — твой вечный должник, даже не знаю, как тебя отблагодарить!

— Зато я знаю, — напомнил я.

— Ах, да, — банкир махнул на коробки. — Вот деньги и записи. Как и обещал! Ну, отпразднуем? — предложил коммерсант, пристально глядя в мои глаза.

Что-то в нем изменилось. Какая-то маленькая, еле уловимая, деталь, но, вместе с тем очень важная. Я стойко держал его пронизывающий взгляд, и тут по спине, едва задев крылом, прошел знакомый холодок. Словно прикоснулся, изучая меня, и, налетев на броню, поспешно ретировался, чтобы не спугнуть жертву.

Внезапно до меня дошло. Его глаза! Глаза Сохновского, сколько я себя помню, бывшие всю жизнь карие, сейчас были бледно-голубыми! Как у Ивана, продавшего нам броневики, как у чудовищного волка, заколотого мною в горах.

— Антоха, — приветливо улыбнулся я. — Если ты не против, нам бы сначала привести себя в порядок, выспаться. А там уж и можно праздновать.

— Да я, в принципе… — попытался возразить боксер.

Но, встретив мой испепеляющий взгляд, заткнулся. Понял, что это неспроста.

— …в принципе, побриться бы не отказался, — закончил Алексей. — А то борода чешется — мочи уже терпеть нету.

— Папа, я тоже займусь собой, — подхватила Даша, хотя, выполнив миссию, мне уже было все равно, что она выберет. — А то прическа в невесть что превратилась… и ногти — ты посмотри на этот страх!

— Да-да, конечно, — нехотя согласился коммерсант. — Тогда, до вечера?

— До вечера! — пообещал я.

Превратив, на время, охранников в грузчиков, мы набили багажник моего "Гелика", оставленного в гараже банка, коробками с баксами. Такой тяжести мне еще таскать не приходилось. Равно, как и видеть такую кучу денег в одном месте. Нет, конечно, надо еще отправить деньги родственниками погибших, расплатиться с Калачом, но, оставшегося богатства должно хватить почти на все, о чем я долгое время только мечтал. Ага, хрен там! Один только Burg Wolfenstein, в Западной Германии, в который я влюбился с первого взгляда, стоил почти столько же. Хотя, я не был уверен, смогу ли жить в замке с таким названием после всего случившегося.

— Евген, объясни, какая муха тебя укусила? — взмолился сержант, запустив мотор G500.

— Муха? Какая муха? — заинтересовалась девчонка, занявшая заднее сиденье.

— А ты не почувствовал? — процедил я сквозь зубы, щелкая Zippo.

— Ну, так… — замялся Калач. — Стало на секунду сык… — здесь он бросил взгляд в зеркало заднего вида, и поправился. — Жутковато. Как там, в горах. И все.

— Антон стал оборотнем, — подвел я итог. — И, кстати, Иван, у которого мы забрали машины — тоже. Только он не стал, а был им.

— Что? — воскликнули одновременно Даша с Лешкой.

— Да, да, деточка, — кивнул я. — Твой папа — оборотень. Хочешь — верь, хочешь — нет.