ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Новая реальность обретает глубину и краски. Мир познает рождение, мир познает смерть. Пуповина, соединяющая Землю и Друмир, истончается, и даже Неназываемый не в силах предотвратить неизбежный катаклизм! Разве мог Глеб пройти мимо простой русской девчонки, чудом сбежавшей из китайского рабства и с тихим отчаяньем умоляющей помочь первого встреченного ею человека, говорящего на родном языке? И вот уже скручивается тугая пружина противостояния, невиданные ранее тысячные армии сходятся посреди Фронтира, пережигая килотонны маны, спекая песок в стекло и прорубая неуязвимые мифриловые доспехи. Яростное русское «Ура!» заглушает китайское «Ваньсуй!», и боги содрогаются от человеческой жестокости.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Полный восхищения и немого преклонения взгляд Умки был направлен на груз — статую окаменевшего тролля с мифриловым стволом в руках. Засмотревшись, он в очередной раз съехал с дорожки, и тележка под многотонным грузом мгновенно увязла в черноземе. Тут, видимо, и начиналась работа гоблинов. Дружным возмущенным визгом они привлекли внимание альбиноса, тот на мгновение отвел глаза от статуи героя, напрягся, от чего могучие мускулы буграми вздулись на руках, и мощным рывком вернул тележку на каменные плиты дороги.

— Эй, Умка… — негромко позвал я.

Полный игнор.

— Умка! — гаркнул уже громче. — Стой! Раз-два!

— Ась? Что? — закрутил головой замечтавшийся тролль.

— Ты куда это тащишь?

Наконец разглядев, кто к нему обращается, Умка вытянулся в струнку:

— Ну, дык, согласно приказу главного казначея Дурина Светлая Голова, Мастера Мифриловых Кузен, Десятника Четвертого Стальноголового Хирда, Старшего Пове…

— Отставить! С этого момента и далее приказываю именовать казначея: «мастер Дурин», и никак иначе!

Тролль на секунду задумался, определяя иерархию и степень приоритета приказов. Наконец облегченно выдохнул:

— Есть! Значится, мастер Дурин приказал весь найденный мифрил сдавать ему. А вы, — Умка с благодарностью посмотрел на меня, затем перевел восхищенный взгляд на древнего защитника Храма, — запретили статуи ломать, ну вот оно теперь так и выходит…

Подошедший Неназываемый оглядел окаменевшего тролля и впечатленно поцокал языком:

— Герой!

— Да… — прошептал Умка.

А что, если?! Осененный пришедшей в голову мыслью, я повернулся к Павшему:

— Ты мог бы их оживить?! Ведь реальные Герои пали в борьбе за святое дело, защищая Первохрам! Знаешь, мне тут Кирилл рассказывал, как ему давеча в Ясном Городе из-под полы предлагали купить портрет этой скульптурной композиции, видимо, копию того, что Веты себе заказали. Мол, богомерзкое изображение запрещено служителями Света, однако образ героев будоражит умы и зовет на подвиги — бестселлер черного рынка…

Неназываемый скептически хмыкнул, однако сделал пару шагов, подходя к фигуре вплотную, приложил ладонь в область каменного сердца и к чему-то прислушался. Затем разочарованно покачал головой:

— Нет, его душа уже прошла цепочку реинкарнаций и окончательно потеряла связь с этим телом… Могу голема сделать, реально хорошего. Уровня этак двухсотого, а если поднапрячься и разыскать некоторые компоненты, да крови не пожалеть, то и трехсотого. Еще можно зомби поднять, душу только отловить подходящую, но тут за результат не ручаюсь, всякое может получиться — от мычащего идиота до создания, переполненного ненавистью.

Я задумался:

— Жалко… Зомби точно не надо.