ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Новая реальность обретает глубину и краски. Мир познает рождение, мир познает смерть. Пуповина, соединяющая Землю и Друмир, истончается, и даже Неназываемый не в силах предотвратить неизбежный катаклизм! Разве мог Глеб пройти мимо простой русской девчонки, чудом сбежавшей из китайского рабства и с тихим отчаяньем умоляющей помочь первого встреченного ею человека, говорящего на родном языке? И вот уже скручивается тугая пружина противостояния, невиданные ранее тысячные армии сходятся посреди Фронтира, пережигая килотонны маны, спекая песок в стекло и прорубая неуязвимые мифриловые доспехи. Яростное русское «Ура!» заглушает китайское «Ваньсуй!», и боги содрогаются от человеческой жестокости.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А вот голем… Умка, как ты думаешь, это не будет непочтительно к павшим — вновь вернуть их тела в строй? Встанут почетной стражей у ворот Первохрама, послужат еще правому делу…

Умка наморщил широкий лоб, затем наклонил голову к плечу, в чем-то копируя позу Неназываемого минутой ранее. Затем уверенно кивнул:

— Они не против!

Я вопросительно взглянул на Павшего, что, реально ответили?

Неназываемый лишь пожал плечами, мол, сам в непонятках. Затем бог еще раз, теперь уже действительно тщательно, осмотрел статую и вынес вердикт:

— Да будет так! Мне нужно будет подготовиться, однако кое-что я могу сделать уже сейчас. Умка, подойди сюда! Возьмись за ствол! Ну, в смысле за дубину!

Тролль вздрогнул, и даже чуть отступил назад:

— А… Можно?

— Нужно! — вполне серьезно подтвердил Павший.

Умка сделал пару шагов, несмело протянул руку и очень бережно обхватил могучими пальцами шершавый, испещренный сотнями царапин и вмятин, мифриловый ствол.

Неназываемый наклонился к уху статуи и зашептал что-то убедительное, прося и приказывая одновременно.

— Офигеть… — только и смог я произнести, увидев, как окаменевшие пальцы медленно, с натугой и рывками, разжались, отпуская древний артефакт.

Охнувший Умка подхватил дубину и потрясенно уставился на нее, держа на вытянутых руках.

— Владей по праву! — торжественно заявил Павший. — Оружие героев избрало себе нового владельца!

Подтверждая его слова, по ствольному блоку пробежала причудливая вязь рунного алфавита, сыпя искрами и пласт за пластом накладывая неведомые бафы…

Небеса возмущенно громыхнули, акустический удар весомо бахнул по ушам. Неназываемый зло осклабился, запрокинул голову вверх и повторил:

— По праву! Богам угоден этот дар!

Вновь громыхнуло, но уже гораздо тише, я бы сказал даже, бессильно. Павший улыбнулся и подмигнул, мол, знай наших! Макария не захотела оставаться в стороне, приложила тонкую ладошку на грубый ствол, и зеленая волна стекла с ее пальцев, добавляя ажурности в уже наложенные узоры. Изредка капли магии не находили себе должного места, и звонко ляпали на дорожку, при этом моментально впитываясь в, казалось бы, непроницаемый гранит. Секунда, и вековой камень вспучился, покрылся сетью трещин, выпуская наружу цепкие усики каких-то растений. М-да, сильна божественная магия!

Небеса вновь предупреждающе задрожали, и Неназываемый поднял руку, останавливая разошедшуюся подругу:

— Хватит! Не стоит злоупотреблять терпением равновесных сил…

Потрясенный Умка задыхался от эмоций, он держал божественный артефакт бережно, но очень надежно, словно мать, впервые взявшая на руки младенца. Картина была столь яркой, что я не устоял и сделал скриншот, подписав его: «И только смерть разлучит нас…».