ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Опасное чтение для юношества. Когда у мальчика два отца, всякого можно ожидать. Однако чистые чувства и настоящая дружба, вкупе со студенческой суматохой, создают неповторимую атмосферу этой повести. У будущих медиков забот хватает! И хотя взрослеть пока не хочется, но если таинственный незнакомец нарушает твой покой, то когда-нибудь придется сделать выбор. Первый курс Михаил Колосов Опасное чтение для юношества. Когда у мальчика два отца, всякого можно ожидать. Однако чистые чувства и настоящая дружба, вкупе со студенческой суматохой, создают неповторимую атмосферу этой повести. У будущих медиков забот хватает! И хотя взрослеть пока не хочется, но если таинственный незнакомец нарушает твой покой, то когда-нибудь придется сделать выбор. Михаил Колосов ПЕРВЫЙ КУРС Глава 1 – Не обижайся только, – сказала Надя, затянулась, выдохнула. Я отвернулся, сморщился и рукой перед лицом помахал. Я не курю. Аркаша говорит, это вульгарно, и я с ним, пожалуй, согласен. Так вот, она выдохнула и продолжила: – Мне кажется, ты всё выдумал. Я, когда маленькая была, тоже выдумывала, что мои родители меня забрали у настоящей мамы. Так многие фантазируют. Ничего такого, конечно, в этом нет. – Какого? – Ну, ничего особенного, ничего страшного, но мой тебе совет, забей на это. – Ладно. Помолчали. Она ещё подымила, я ещё поморщился и поотмахивался. – Ты что обиделся? – Нет. – Я же вижу. Глупейшая ситуация. Ну, что я сейчас ей с пеной у рта буду доказывать, что Аркаша меня усыновил? Бред

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И Аркаша не догадался, поторопил меня:

– Включай, Коль.

Хорошо хоть обошлось без комментариев с Митиной стороны. Не то чтобы он проявил чудеса тактичности, как раз, ему было, что сказать, и он открыл даже рот, но Аркаша положил ему руку на плечо и сильно сжал. Я знаю, потому, что смотрел всё время на отца, а не на экран. Папа ничего не говорил, вроде бы, и в лице его ничего особенно не изменилось, но я, прямо-таки физически почувствовал, как он напрягся весь. Сорок раз за сорок минут я проклял всю эту ситуацию, свою новую идею фикс и себя самого за то, что втянул отца в это дело. Мне очень захотелось выключить, или, хотя бы, из комнаты выйти, но это было бы как-то глупо, по-детски. А там, на экране творится невообразимое. Молодая красавица плачет, причитает: «Я все эти годы, мечтала о том, что он жив. Мне сны постоянно снились, что он где-то есть, что зовёт меня. Я не знала, но я так хотела, чтобы он был жив. И вот, оказалось, правда. Сыночек мой дорогой! Где ты!». И слёзы в три ручья. Господи! Когда ж всё это кончится, сквозь землю мне провалиться, что ли? Впрочем, комната моя на втором этаже, плюс ещё подвал с бетонным полом. Кончилось, наконец. Аркаша встал, вздохнул, и позвал нас ужинать. Он так на меня глянул и так по спине похлопал, что было без слов понятно: впечатление передачка на него произвела, но сейчас, да ещё при Мите он говорить со мной не будет.

За столом настал-таки Митин звёздный час. Мне нравятся его стихи, такие живые, динамичные, можно сказать, напористые, притом, без пошлого апломба. И читает он здо́рово, без всякой жеманности, глазки не закатывает (чего, казалось бы, следовало ожидать), не интонирует нелепо. Мы с Аркашей его похвалили, обстановка слегка разрядилась. Про передачу никто ни гугу, но глупо было бы думать, что отец уже забыл о ней.

Вдруг звонок – Надя.

– Ещё дуешься?

– Я и не дулся вовсе, ты не так поняла, просто…

– Химию сделал?

– Какое там! Не думал даже.

– Ладно, сейчас еду к тебе, сделаем.

– Скоро будешь?

– В маршрутке уже. Минут через двадцать, наверное. Пока.

Я предупредил папу, папа сказал Олесе, которая тут же помчалась готовить нечто особенно вкусненькое специально для «гостей». То ли потому, что Надя была у нас всего раза три, и наши к ней ещё не привыкли, то ли потому, что она девушка, и у них это вызывает какие-то эротические фантазии, перед её приездом всегда случается небольшой переполох. Олеся, как я уже сказал, испытала неодолимую потребность в создании кулинарных шедевров, мужчинам срочно понадобилось переодеться, а мне, не доужинав, пришлось идти прибирать свою комнату.

Ну, Надя! Вот человек! Мало того, что я эту химию терпеть не могу, так за своими «сериальными» страданьями и вовсе думать о ней забыл. А Надя подумала, позаботилась, едет ко мне за тридевять земель, чтобы помочь.