ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Опасное чтение для юношества. Когда у мальчика два отца, всякого можно ожидать. Однако чистые чувства и настоящая дружба, вкупе со студенческой суматохой, создают неповторимую атмосферу этой повести. У будущих медиков забот хватает! И хотя взрослеть пока не хочется, но если таинственный незнакомец нарушает твой покой, то когда-нибудь придется сделать выбор. Первый курс Михаил Колосов Опасное чтение для юношества. Когда у мальчика два отца, всякого можно ожидать. Однако чистые чувства и настоящая дружба, вкупе со студенческой суматохой, создают неповторимую атмосферу этой повести. У будущих медиков забот хватает! И хотя взрослеть пока не хочется, но если таинственный незнакомец нарушает твой покой, то когда-нибудь придется сделать выбор. Михаил Колосов ПЕРВЫЙ КУРС Глава 1 – Не обижайся только, – сказала Надя, затянулась, выдохнула. Я отвернулся, сморщился и рукой перед лицом помахал. Я не курю. Аркаша говорит, это вульгарно, и я с ним, пожалуй, согласен. Так вот, она выдохнула и продолжила: – Мне кажется, ты всё выдумал. Я, когда маленькая была, тоже выдумывала, что мои родители меня забрали у настоящей мамы. Так многие фантазируют. Ничего такого, конечно, в этом нет. – Какого? – Ну, ничего особенного, ничего страшного, но мой тебе совет, забей на это. – Ладно. Помолчали. Она ещё подымила, я ещё поморщился и поотмахивался. – Ты что обиделся? – Нет. – Я же вижу. Глупейшая ситуация. Ну, что я сейчас ей с пеной у рта буду доказывать, что Аркаша меня усыновил? Бред

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Хочешь прокатиться?

Я почему-то очень смутился:

– Можно

– После тренировки тогда домой тебя отвезу, у вас там трасса хорошая, а здесь по городу и не разгонишься толком. Ну, пошли?

– Ты не знаешь, нет ли каких упражнений, чтобы рост увеличить?

– Есть, конечно. Виси побольше.

– Как?

– На турничке. Подтягивайся, или просто ножками вниз, или ручками вниз, на ногах – вытягивай позвоночник. Ты ж медик, сам бы мог догадаться.

– Какой я медик, издеваешься?

– Почему? Будущий. Проходи.

Он дверь своим ключом открыл, было заперто. Внутри никого не оказалось.

– Нет никого? – удивился я.

– Выходной сегодня.

– А мы тогда как же?

– А мы по спецзаказу. Проходи, не стесняйся. Можешь сразу вон на перекладинке повисеть для разминки. – Я подошёл к шведской стенке и повис. – Вот так ещё можно, держись покрепче. – Он взял меня за ноги и потянул вниз. – Вот так тоже ножки посгибать полезно. – Он своими руками стал сгибать и разгибать мои ноги. – Переворачивайся теперь. Сможешь на ногах повиснуть вниз головой? Не трусь, я тебя держу. – Держал он, действительно крепко. А потом, снимая с турника, просто-напросто взял меня на руки, с силой прижал к себе и хрипло прошептал:

– Поймал птичку маленькую. – Мне сделалось очень неловко, я задёргался, попросил отпустить, он тут же разжал объятья. – Ты пока поразминайся ещё: ручками, ножками помаши, поприседай, поотжимайся, а я тебе по блинчику маленькому на штангу навешу, для интереса, чтобы пустой гриф не гонять.

– Хорошо.

Потом он показал, как надо штангу поднимать и разные приёмы с гантелями. Одна и та же мысль вертелась в голове неотвязно, чтобы покончить с ней пришлось спросить:

– Скажи, а как ты меня узнал по телефону?

– Думал о тебе.

– Да? И что ж ты думал?

Он протянул ко мне руку, стал гладить пальцами по лицу, волосы со лба откинул.

– Ты мне понравился очень. Ещё тогда, в больнице, помнишь?

– Ты мне тогда тоже понравился, а теперь всё ...

Я хотел сказать, изменилось, но он не дослушал, привлёк меня к себе, стал целовать глаза, щёки, шею и плечи. Я вдохнул его запах, слишком, резкий, мужской – Митя пахнет совершенно иначе, и папа тоже. Шершавая щетинка на подбородке неприятно раздражает кожу. И ещё я с ужасом, да, да, именно с ужасом, ощутил его страстное желание. За секунду резкой вспышкой перед глазами картинки Том оф Филанда пронеслись. Меня слегка затошнило. А он продолжал целовать и громко дышать мне в лицо. Огромной пятернёй крепко сжал мою задницу, снова поднял на руки и стал тереть об себя, как будто я губка, Спанч Боб, какой-то.

– Маленький мой, так влюбился в тебя, прямо башню сносит.

– Отпусти. Пожалуйста! Отпусти!

Он слегка ослабил хватку, поставил меня на пол, но до конца объятий не разжал, стал гладить легонько, успокаивать.

– Извини меня, малыш, не бойся.

Я высвободился окончательно.