– Хочешь прокатиться?
Я почему-то очень смутился:
– Можно
– После тренировки тогда домой тебя отвезу, у вас там трасса хорошая, а здесь по городу и не разгонишься толком. Ну, пошли?
– Ты не знаешь, нет ли каких упражнений, чтобы рост увеличить?
– Есть, конечно. Виси побольше.
– Как?
– На турничке. Подтягивайся, или просто ножками вниз, или ручками вниз, на ногах – вытягивай позвоночник. Ты ж медик, сам бы мог догадаться.
– Какой я медик, издеваешься?
– Почему? Будущий. Проходи.
Он дверь своим ключом открыл, было заперто. Внутри никого не оказалось.
– Нет никого? – удивился я.
– Выходной сегодня.
– А мы тогда как же?
– А мы по спецзаказу. Проходи, не стесняйся. Можешь сразу вон на перекладинке повисеть для разминки. – Я подошёл к шведской стенке и повис. – Вот так ещё можно, держись покрепче. – Он взял меня за ноги и потянул вниз. – Вот так тоже ножки посгибать полезно. – Он своими руками стал сгибать и разгибать мои ноги. – Переворачивайся теперь. Сможешь на ногах повиснуть вниз головой? Не трусь, я тебя держу. – Держал он, действительно крепко. А потом, снимая с турника, просто-напросто взял меня на руки, с силой прижал к себе и хрипло прошептал:
– Поймал птичку маленькую. – Мне сделалось очень неловко, я задёргался, попросил отпустить, он тут же разжал объятья. – Ты пока поразминайся ещё: ручками, ножками помаши, поприседай, поотжимайся, а я тебе по блинчику маленькому на штангу навешу, для интереса, чтобы пустой гриф не гонять.
– Хорошо.
Потом он показал, как надо штангу поднимать и разные приёмы с гантелями. Одна и та же мысль вертелась в голове неотвязно, чтобы покончить с ней пришлось спросить:
– Скажи, а как ты меня узнал по телефону?
– Думал о тебе.
– Да? И что ж ты думал?
Он протянул ко мне руку, стал гладить пальцами по лицу, волосы со лба откинул.
– Ты мне понравился очень. Ещё тогда, в больнице, помнишь?
– Ты мне тогда тоже понравился, а теперь всё ...
Я хотел сказать, изменилось, но он не дослушал, привлёк меня к себе, стал целовать глаза, щёки, шею и плечи. Я вдохнул его запах, слишком, резкий, мужской – Митя пахнет совершенно иначе, и папа тоже. Шершавая щетинка на подбородке неприятно раздражает кожу. И ещё я с ужасом, да, да, именно с ужасом, ощутил его страстное желание. За секунду резкой вспышкой перед глазами картинки Том оф Филанда пронеслись. Меня слегка затошнило. А он продолжал целовать и громко дышать мне в лицо. Огромной пятернёй крепко сжал мою задницу, снова поднял на руки и стал тереть об себя, как будто я губка, Спанч Боб, какой-то.
– Маленький мой, так влюбился в тебя, прямо башню сносит.
– Отпусти. Пожалуйста! Отпусти!
Он слегка ослабил хватку, поставил меня на пол, но до конца объятий не разжал, стал гладить легонько, успокаивать.
– Извини меня, малыш, не бойся.
Я высвободился окончательно.






