ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бывает в жизни так, что вам приходится терпеть унижения. И даже не ради себя, а ради близкого вам человека. И даже то, что вас продают, как вещь, не может изменить вашего решения. Приходиться возвращаться под безжалостные взгляды людей, которые вас знали совсем в другом статусе. А мужчине, который по воле случая стал вашим хозяином, совершенно наплевать на ваши чувства. Проданная Кира Шарм Бывает в жизни так, что вам приходится терпеть унижения. И даже не ради себя, а ради близкого вам человека. И даже то, что вас продают, как вещь, не может изменить вашего решения. Приходиться возвращаться под безжалостные взгляды людей, которые вас знали совсем в другом статусе. А мужчине, который по воле случая стал вашим хозяином, совершенно наплевать на ваши чувства. Кира Шарм Проданная Глава 1 — Пять миллионов раз! В зале буквально застыла тишина. Кажется, никто и не дышит, не то, что не двигается. Все превратились в застывшие скульптуры И только я, вернее, розовые бриллианты на моем колье продолжали жить своей ослепительно яркой жизнью, переливаясь и играя в ярком свете, направленном мне на грудь, чтобы подчеркнуть их красоту. Самый желанный и неожиданный лот на этом закрытом аукционе для избранных. Творение из давно утерянной, но не забытой коллекции давно покинувшего этот мир известного ювелира. Даже я обалдела, когда мне сказали, что именно я должна надеть. И, хоть драгоценности для меня не такое уж запредельное чудо, от которого я бы свалилась в обморок, в отличие от многих девчоно

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Другой замены просто не было, да и фигуры у нас с ней практически одинаковые, а это платье было именно требованием продавца.

Ну, и к тому же я, наверное, единственная, кому Каролина доверяет. Другие обязательно воспользовались бы возможностью подсидеть подругу.

Не сказать, чтобы я не мечтала стать моделью.

И вот даже сейчас, любуясь на себя в гриме, который практически полностью изменил мой привычный вид, сделав кожу ровной и персиковой, подчеркнув глаза так, что они кажутся огромными, на все лицо, выделив в меру пухлые губы нежно-розовым перламутром, в тон камням, я даже зажмурилась.

Будто не на себя смотрю, — на дивную красавицу, незнакомку.

А ведь я вполне могла бы блистать… Когда-то подиум был моей мечтой…

— Великолепно, — в гримерку, как всегда, без стука, на правах хозяина, вламывается Гурин. — Это просто чудо… — его руки бесцеремонно начинают перебирать тонкое плетение колье на моей груди — только смотрит он совсем не на камни, а гораздо ниже, как бы невзначай задевая мои соски костяшками. — Серебрякова, да? — его глаза темнеют, а характерно участившееся дыхание сразу выдает, что интересуют его совсем не камни. — Ты просто прирожденная модель! Напомни, почему ты да сих пор не участвуешь в показах?

Вот именно поэтому.

Тяжело вздыхаю, отводя глаза от налитого похотью взгляда мужчины.

Потому что простым девушкам, без денег и без связей практически невозможно оказаться на подиуме без того, чтобы по дороге не оказаться в чьей-нибудь постели. Все воспринимают модель как игрушку, как сексуальное развлечение, как будто это входит в комплект профессиональных качеств. А после показов — и того хуже. Если на тебя положит глаз какой-нибудь из тех, кто считают себя хозяевами жизни — все. Либо уходить, либо стиснуть зубы и соглашаться.

Хотя… Каролина, в принципе, и не против такого расклада. Да наоборот — многие как раз за этим сюда и идут, — чего уж тут скрывать?

Но этот путь совсем не для меня…

Я лучше буду тяжело работать, чем вот так…

Отшатываюсь, понимая, что еще одну мечту приходится безвозвратно похоронить, — в те времена, когда у нас были деньги и положение эти грязные приставания мне не грозили, но теперь… Теперь я просто обычная девушка, практически без гроша за душой.

Так что нужно быть аккуратной и думать на десять шагов вперед.

А еще — не провоцировать Гурина, у которого я все-таки зарабатываю.

Хотя я с огромным удовольствием зарядила бы ему сейчас по его самодовольной роже!

— К платью прикасаться нельзя — бормочу вместо этого, опуская глаза на его наглые руки, уже готовые смять мою грудь.