ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бывает в жизни так, что вам приходится терпеть унижения. И даже не ради себя, а ради близкого вам человека. И даже то, что вас продают, как вещь, не может изменить вашего решения. Приходиться возвращаться под безжалостные взгляды людей, которые вас знали совсем в другом статусе. А мужчине, который по воле случая стал вашим хозяином, совершенно наплевать на ваши чувства. Проданная Кира Шарм Бывает в жизни так, что вам приходится терпеть унижения. И даже не ради себя, а ради близкого вам человека. И даже то, что вас продают, как вещь, не может изменить вашего решения. Приходиться возвращаться под безжалостные взгляды людей, которые вас знали совсем в другом статусе. А мужчине, который по воле случая стал вашим хозяином, совершенно наплевать на ваши чувства. Кира Шарм Проданная Глава 1 — Пять миллионов раз! В зале буквально застыла тишина. Кажется, никто и не дышит, не то, что не двигается. Все превратились в застывшие скульптуры И только я, вернее, розовые бриллианты на моем колье продолжали жить своей ослепительно яркой жизнью, переливаясь и играя в ярком свете, направленном мне на грудь, чтобы подчеркнуть их красоту. Самый желанный и неожиданный лот на этом закрытом аукционе для избранных. Творение из давно утерянной, но не забытой коллекции давно покинувшего этот мир известного ювелира. Даже я обалдела, когда мне сказали, что именно я должна надеть. И, хоть драгоценности для меня не такое уж запредельное чудо, от которого я бы свалилась в обморок, в отличие от многих девчоно

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но…

Он наклоняется к моему лицу, продолжая по-прежнему парализовать своими жуткими, давящими глазами, и…

Облизывает мои губы!

— Я же говорил, принцесса, что ты будешь моя, — пронзает током мои губы, выдыхая прямо в них своим раскатистым бархатом.

Нет. Это не со мной. Не про меня. Этого не может быть!

Хочется зажмуриться и просто исчезнуть, — но я не могу сделать даже шага.

Как не могу отвести взгляд от ледяных, пронзительных серых глаз, ставших сейчас почти черными.

Эти глаза порабощают, впечатывают в себя, заставляют подчиняться их воле — всегда и во всем.

Санникову не отказывают. Он привык, что все его желания исполняются даже без слов — ему достаточно лишь посмотреть, прожечь этим уничижающим напрочь взглядом.

Он просто смотрит, — а меня будто обливают на морозе ледяной водой, — я вся изнутри заледеневаю.

И одновременно странные вспышки, будто пламя, — от его голоса, от этого его касания к губам — такого дикого, варварского, абсурдного, — будто выжигает горло, взрываясь внутри.

— Вы… — я лихорадочно облизываю губы, как за соломинку хватаясь за глупую надежду.

— Вы меня с кем-то спутали… Я…

— Ты хочешь поиграть язычком с моим членом прямо здесь? — и снова каждое слово — прямо мне в губы — ожогом, вспышкой, до головокружения.

Санников вжимается в мое тело, и меня будто выгибает волной, — я прекрасно ощущаю, о чем он говорит, его член как камнем упирается в мое тело.

Даже отшатываюсь — рефлекторно.

Ну, — чего я? Дрожу, как в лихорадке!

Он же не попытается меня взять прямо здесь! Да еще и при всех!

Хотя…

Под его ставшим почти черным взглядом, я уже ни в чем не могу быть уверена!

— Вы ошиблись — бормочу, на одном выдохе. — Я не та, за кого вы меня приняли…

— Господин Санников? Что-то не так?

Наша пауза явно затянулась — и вот к нам уже подлетает обеспокоенный Гурин, кажется, готовый и лезгинку перед этим страшным человеком станцевать, лишь бы тот остался всем доволен. — Вы недовольны товаром?

— Я всем очень доволен, — Санников ухмыляется, поддевая пальцами колье, но при этом проводя мизинцем по моей груди, задевая сосок ногтем — так, что меня снова ошпаривает и почти выгибает перед этим мужчиной.

Это же невозможно!

Вот так, при всех, при полном зале!

Нет, он совершенно безумен, раз позволяет себе такое!

Или просто настолько привык к тому, что ему все можно, чего бы он не пожелал!

С судорожной надеждой всматриваюсь в зал, в лица гостей, — но все лишь отводят головы в сторону.