Она живет в пансионате в Сент-Джонс-Вуд. В телефонной книге есть номер на имя Дэтчетт — это ее сестра, хозяйка заведения. О Господи! Вы самый лучший друг на свете! Не знаю, как вас и благодарить. Навеки ваш должник.
Священник с улыбкой протянул руку.
— Ничего удивительного, я прекрасно понимаю, через что вам пришлось пройти.
Должно быть, святой отец в свое время был большой ходок. Весьма необычно для священника, отметил про себя лорд Крэнли, а вслух сказал:
— Думаю, мне надо на время исчезнуть, выждать, пока все утрясется. Но как только вернусь, непременно приезжайте в Крэнли. Поохотимся на птицу.
После ухода гостя преподобный Джеймс вернулся в кабинет и, отыскав в книге нужный номер, снял телефонную трубку, так как всегда полагал, что надо ковать железо, пока горячо.
— Миссис Дэтчетт? Можно поговорить с мисс Уильямс? Да. Благодарю… Алло? Мисс Уильямс? Меня зовут Джеймс Холлоуэй. Я священник в церкви Святого Суизина на Аппер-Чешем-стрит. Большой друг лорда Крэнли. Мы только что расстались… Да. Окажите любезность, придите сегодня вечером в шесть. Буду рад с вами побеседовать. Хочу помочь. Да, он все рассказал. Нет, вам нечего бояться. Значит, договорились? Аппер-Чешем-стрит, дом двадцать два. Благодарю. До встречи.
Джеймс Холлоуэй положил трубку на рычаг и, вернувшись за письменный стол, пробежал глазами «Таймс».
Ага, Джордж Уиннерсли наконец отдал Богу душу. Нужно написать Лоле. Правда, сейчас она несколько поблекла, но все же не совсем утратила былое очарование. Забавно, как она вдруг ударилась в религию. Должно быть, нечто вроде разрядки. Одно время Лола зачастила в церковь Святого Суизина, и преподобный Джеймс вспомнил некий случай… Как бы там ни было, дело прошлое.
Он принялся перебирать в уме традиционные фразы утешения: «огромное горе», «невосполнимая утрата» и «уповаем на Господа».
Зевнув, святой отец взялся за перо. «Возлюбленная дочь во Христе», — начал он свое послание.
— Холлоуэй, вы всегда приносите удачу, и должен сказать, после нашей беседы чувствую себя гораздо уверенней. Желаете сигару?
— Сожалею, но я ограничен во времени, — вежливо отказался викарий. — Вы же знаете, я человек занятой и вскоре должен посетить одну больницу в трущобах. Рад, что оказался вам полезен, полковник. Прекрасно понимаю, какие тяготы вам приходится претерпевать.
В его голосе звучало искреннее сочувствие.
Обед в «Карлтоне» прошел успешно. Викария пригласил полковник Эдвард Трейси, выдвинутый на дополнительных выборах кандидатом от партии консерваторов в Уэст-Стофорде, а поскольку день выборов был назначен на будущий понедельник, полковник сильно волновался и нервничал.






