Я с опаской посмотрел на показания монитора, цифры и линии на котором совершенно точно начали отклоняться от средних.
— Не нужно никого звать, Лестрейд, — он понял мой взгляд и прочел мысли. — Мы с Шерлоком всего лишь повздорили. Лучшее, что вы можете сейчас сделать для меня — почитайте мне.
***
Майкрофта выписали через месяц с небольшим. Когда мы уезжали из больницы, я обратил внимание на его измученный вид и какое-то удивительное спокойствие. Эмили пополнила свой медицинский чемоданчик внушительной пачкой новых лекарств и выкинула примерно столько же старых: они не сочетались с тем, что назначил пульмонолог.
В один из дней я признался себе, что теперь по утрам еду на работу в особняк с легким сердцем и вечером начинаю скучать по своим обязанностям. Это была разительная перемена. Еще пару месяцев назад я едва загонял себя за руль, чтобы добраться от деревни до особняка, а сейчас вечно находил поводы то приехать чуть раньше, то задержаться.
Как назвать эту перемену, случившуюся со мной? Однажды я попытался проанализировать все, и пришел к выводу — моя психика отгораживалась от прошлого при помощи работы. Я понимал, что сидеть одному в арендованном деревенском доме — не лучшая идея, и потому тянулся к людям — в особняк. Там у меня было не так много времени, чтобы думать о прошлом и бороться с желанием вытащить контакты Энди из черного списка. Работа, похоже, спасала меня. Впрочем, как и всегда.
Но если особняк давил на меня своей мрачностью, то сад окрылял легкостью и сказочностью. Я понимал, что Майкрофт не очень жалует прогулки на свежем воздухе, и теперь всячески старался подольше задержать его в саду. Для этого приходилось идти на небольшие ухищрения начиная с потерявшегося где-то брелока и заканчивая порвавшимся шнурком. Не знаю насколько комично это выглядело и на какой минуте меня разоблачал Майкрофт, но всякий раз он терпеливо меня ждал. Должен заметить, что наше общение, ставшее более непринужденным в больнице, сохранилось. Я думал, что Майкрофт, когда окажется в привычной обстановке, снова отдалится от меня и заберется в свой панцирь, но нет. Я видел, что ему нравится проводить со мной время.
— Какие же они красивые! — сказал однажды я, когда во время прогулки мы забрались в дальний уголок сада, сплошь засаженный розами разных сортов. Мое особое восхищение вызвали арки из плетистых роз. Они буйно цвели, почти скрывая листву, и образовывали самую настоящую стену, рискнуть продраться через которую мог лишь безумец.
— Это один из любимых сортов Ее Величества: New Dawn, — сказал Майкрофт, заметив мой интерес к розам. — Она подарила мне несколько черенков, а мой садовник за двадцать лет превратил их в этот удивительный мир.






