ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он популярный музыкант, красавчик и мажор. А она просто девушка и этого им достаточно. В тексте есть: любовь, подростки, романтика, секс, студенты, эротика Ограничение 18+ Сделай шаг Андрей Карелин Он популярный музыкант, красавчик и мажор. А она просто девушка и этого им достаточно. В тексте есть: любовь, подростки, романтика, секс, студенты, эротика Ограничение 18+ Сделай шаг Андрей Карелин Глава 1 Теплые струи воды стекают по моему дрожащему телу. Они смывают с моей кожи сонливость и усталость, а с моих волос восстанавливающую маску. Столько времени приходится тратить на кожу, волосы и ногти. Маникюр педикюр делать. А парни никогда этого не замечают. Они думают, что мы родились такими красивыми, что это нас природа наградила. А тени, тоналка и блеск для губ, каждая деталь в одежде, каждая ресничка должна быть на своём месте. Это же куча времени и куча сил. И всё это лишь для того, чтобы какой-нибудь прыщавый урод в контактике написал: «Ты красивая, как насчёт встретиться», и это ещё в лучше случае, а в худшем скинет фотку своего члена или другую мерзость. И стоит им только ответить, ни за что потом не отделаешься. Они думают, что со своей настойчивость смогут растопить моё холодное сердечко. Я уже дарила свою любовь (как громко сказано), я дарила чуточку своего внимания Косте, и что из этого вышло? Он решил, что ему можно всё больше и больше. И в какой-то момент он решил, что я должна отдаться ему. А я не хочу. И дело не в том, что я не хочу вообще заниматься сексом, я про

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

 — На глазах выступаю слёзы, но я по-быстрому их подираю, чтобы тушь не потекла.

— Расстроилась? — Спрашивает таксист, окидывая меня уже другим взглядом.

— Конечно, мне же только семнадцать, второй курс института. Я только жить начала.

— Не волнуйся ты, беременность не конец Света, — видимо по профессиональной привычке копирует он кавказский акцент.

— Я не буду делать аборт, ни в коем случае, — качаю я головой. — Я уже решила и будь, что будет.

— Да я же не про аборт, я про жизнь. Лично у меня с рождением ребёнка жизнь только началась. В два раза больше работать надо, устаю. Жена дома устаёт. Но я счастлив. Родители помогают, два раза в год ездим отдыхать на море. У меня как новая молодость началась, я уже второго хочу.

— А жена?

— Жена пока от первого не отошла.

— А если меня мой молодой человек бросит? — Пугаюсь я. — Я ему только сообщила, вот еду к нему на разговор, он даже не позвонил, просто написал, чтобы я приезжала.

- Тебя? — Присматривается он ко мне. — Не бросит, ты красивая.

— Спасибо, так приятно, — хлюпаю носом я.

Шустренько достаю косметичку и привожу себя в порядок. И вот я опять улыбчивая и свеженькая. Такси притормаживает возле Димкиного парадного, и я покидаю авто.

— Спасибо, — улыбаюсь я таксисту. — И удачи вашей жене и детке, пусть она будет посговорчивее.

А он надевает кепки и с классическим кавказским акцентом выдаёт:

— И тебе удачи, красавица.

В приподнятом настроении я захожу в лифт и нажимаю на Димкин этаж. Я не волнуюсь, я почти не волнуюсь. Но, по правде говоря, Димочка мог бы меня хоть набрать, успокоить, утешить. Это же я беременна, в конце концов, а не он. Как бы сейчас не вышло, что не ему меня, а мне его утешать придётся.

Подхожу к двери, делаю глубокий вдох и собираюсь уже нажать на звонок, но тут дверь открывается, а на пороге стоит мужчина лет сорока пяти. В костюме, сам худой, жилистого телосложения, взгляд цепкий, рубленные черты лица. Чем-то на уголовника похож.

Я хочу ему что-то сказать, но он опережает меня.

— Ты Алёна? Проходи, — открывает он передо мной дверь.

— Я вообще к Диме пришла, — растерянно отвечаю я.

— Проходи, проходи, — говорит мне этот человек, и добавляет. — Меня зовут Серго, я управдом в семье Огинских.

— А-а-а, теперь понятно, — киваю я и захожу в квартиру.

— Можешь не разуваться, — говорит мне Серго, закрывая дверь за моей спиной.

— Да нет уж, пусть разуется, — звучит жутковатый голос Димочкиной матери. Я её ни с кем не спутаю, хоть и слышала только в трубке, когда Дима с ней разговаривал.

Я снимаю босоножки и босиком прохожу в комнату.

— Здравствуйте, — пытаюсь я быть доброжелательной. — А Дима здесь?

— Он улетел в Лондон, — произносит его мать. — А ты не знала? Он тебе не сказал? — Она держится со мной подчёркнуто холодно.