Цвета более глубокие, а небо кажется объёмным как будто ты на дне бездонного колодца, и бескрайние кучевые облака уходят ввысь, всё выше и выше. Я прямо засмотрелась на это эффект. В таких очках нужно время, чтобы просто полюбоваться насыщенным глубоким цветом окружающей действительности. И больше ничего не надо. Теперь я понимаю, зачем брать оригинал.
— А тебе идёт, — смеётся Димка и поправляет непослушный локон на моём лице. Но я-то знаю, он просто повод ищет, чтобы притронуться ко мне. Я и сама ищу любой повод к нему прикоснуться. Мне так хорошо сейчас, словами не передать.
— Спасибо я знаю, — даже в очках я всё рано инстинктивно продолжаю жмуриться.
— Нет, тебе реально идёт, тебе вообще супер. Тебя можно сфоткать? — И он без проса вынимает свой айфон и делает пару снимком. Я только на последнем успеваю закрыть лицо ладошкой.
— Не надо, — говорю я.
— Не любишь фоткаться?
— Люблю, просто не хочу сейчас. Дай гляну, как я вышла, — беру его за руку, в которой телефон, и прислонившись к нему всем телом, смотрю на свои фотки. По привычке снова поправляю непослушный локон, и просто любуюсь своим отражением, и лишь потом смотрю на то как получилась.
Через мгновение я понимаю, что я к нему так сильно прижимаюсь, и мне от этого так хорошо. Господи, как же долго я об этом мечтала, неужели он тот самый? — Внимательно смотрю на него и понимаю, что скорее «Нет». Но почему же мне с ним так легко?
А Димка прижимается к моей шее и шепчет мне на самое ушко:
— Тебе реально идёт, носи их лучше ты.
— А как же ты? — И тут я понимаю, что у него очки отжала.
— Да всё равно я смотрелся в них как клоун.
— Да ладно, ты неплохо в них смотрелся, — говорю я и почему-то начинаю смеяться. Мне просто с ним так хорошо и весело, так почему бы и не посмеяться?
— Ну вот, — наигранно смущается Димка. — Я же говорю, что выгляжу как клоун.
— Да не обижайся ты. Я не над тобой смеюсь, — говорю, а сама вдруг замечаю, как держу его за руку. И на меня накатывает стыдливость. Мне реально неудобно за своё поведение.
— Прости, — резко отпускаю я его руку, а он даже не понимает, что меня так смутило, но сразу меняет тему.
— Нравится пряжка на ремне, — показывает он на медную бляху.
— Очень, — зачем-то отвечаю я. Хотя по мне бляха как бляха, не лучше и не хуже тех, что продаются в любом переходе.
— Это я в Нью-Йорке купил, в Дьюти Фри.
— А что ты в Нью-Йорке делал? — Улыбаюсь я.
— Катался на доске. Я вообще в Майами летел, а в Нью-Йорке была пересадка.
Я его слушаю, и мне кажется, что он говорит про другую галактику, куда мне никогда не полететь. И про совсем другую жизнь, которой я никогда не жила.
— Всегда мечтала покататься на сёрфе.
— Хочешь, можешь попробовать… — говорит он. — Но там долго учиться надо.






