Услыхав это дед одобрительно поглядывает на Костю и хлопает того по плечу ладошкой. А я и не знаю, как себя в этот момент чувствовать. Вернее знаю — мне надо выпить.
Алёне он наливает какой-то компот из трёхлитровой банки, а нам по-быстрому сооружает закусь. Мы чокаемся и мгновенно заливаем в себя ледяное содержимое рюмок.
— А-а-а, хорошо пошла, холодненькая, — говорю я, закусывая хрустящим огурчиком.
— Картошку ешь, — говори дед. — Одним огурчиком не закусишь.
— Спасибо, — делаю я себе бутерброд из картофелины и куска колбасы.
— Между первой и второй, — поднимает тост дедушка Максим. И Алёнка участвует, чокается с нами своим компотиком.
— Хорошая девка, добротная, скромная, хорошая жена будет, — глядя на Алёнку говорит дед Максим.
Третий тост за любовь, а четвёртый за красную армию.
После обеда мы идём на сеновал. Костя говорит там круче всего. А я никогда на сеновале и не был. Даже не знаю что это такое. Я прямо там разваливаюсь на тюках сена рядом с Алёнкой, и меня жутко клонит в сон.
Но мы же на сеновале, а значит, я не могу оставить её в покое.
— Дай я за тобой поухаживаю, — говорю я Алёнке. Нежно беру её за ножку и аккуратно снимаю с нею туфельку. А она сидит такая, губу закусила, типа стесняется.
Я беру её вторую ножку и медленно с наслаждением стягиваю с неё вторую туфельку. А после нежно-нежно целую её пальчики, сижу и разминаю её ножки.
Алёна кайфует от моих прикосновений, прищуривает глазки, с трудом скрывая наслаждение, но всё время на Костю косится. Будто говорит мне: «Димка, ну не при нём же».
Да и сам понимаю, нехорошо это. Выпускаю её ножки и рук и просто сажусь рядом, а она прячет свои идеальные щиколотки в сено.
Костя вздыхает и идёт в сарай. Вытаскивает оттуда колоду, на которой рубят дрова, приносит вязанку поленьев и топор, проверяет, как держится топорище. Снимает с себя футболку и, не произнося ни звука, начинает рубить.
Под звуки ударов топора и под кудахтанье кур у меня слипаются глаза. Меня здорово так разморило. Я лежу на сеновале с самой красивой девочкой на свете, я пьян и жизнь прекрасна.
Да вот только одно мне не даёт покоя, как я не открываю глаз, то она смотрит на него, то глаза от него отводит. А я не понимаю, что происходит. Смотрю на Костю, и до меня начинает доходить. Да у него же идеальная фигура, пресс кубиками, сам стройный и жилистый. Без футболки ещё и ведро воды на себя вылил, стоит в одних шортах и дрова рубит. Да ещё какие-то непонятные взгляды на Алёнку бросает, как и она на него.
Да они же реально переглядываются, и это при живом-то мне. В эту секунду я буквально физически чувствую, как мы отдаляемся и как я её теряю. Конечно, перед ней же её бывший мокрый стриптиз танцует.
«В эту игру можно играть и вдвоём».
Я подымаюсь с сеновала и подхожу к Косте.
— Отдохни, я помогу, — говорю.






