Теперь Матвей точно знал, что обстрел длится двадцать восемь секунд, а перерыв – десять. И еще он понял, какое заклинание подойдет лучше всего.
Пора было переходить к практике…
Шары дали очередной залп. Матвей устремился по кругу, держась от врагов метрах в шестидесяти и отсчитывая время. Как только до конца атаки оставалось пять секунд, он скастовал Ледяное копье. А получив передышку, тут же устремился к противникам и поразил одну из целей заклинанием. Ледяное копье действовало по тому же принципу, что и Шквал ледяных стрел: снаряд пронзал противника, замораживал и взрывался.
Все получилось, как Матвей и задумывал. Только вот оценить, насколько большой урон получил костяной шар, не получилось – пора было удирать. До следующего раза, как говорится…
Сражение длилось очень долго. Неоднократно Климову казалось, что все бесполезно, что он пытается расковырять бетонную стену зубочисткой. Но иного выхода не было. А потому он опять и опять считал секунды, готовил Ледяное копье, бросал во врага и отступал, время от времени пополняя ману.
И вот, наконец, один из шаров распался, и останки рухнули в развалины донжона. В первые мгновения это показалось настолько невероятным, что Матвей замер – и, разумеется, поплатился за это. Горящие осколки знатно потрепали и его самого, и Эрнеста. К счастью, Климов успел нырнуть вниз и провести необходимые «оздоравливающие процедуры».
Воевать с оставшимся костяным шаром оказалось гораздо легче, хотя тоже заняло немало времени. Запасы таяли, и, спасаясь от очередного залпа, граф Мэттеус с тревогой смотрел в сторону барбакана, где ждала своего выхода на поле боя здоровенная туша с кучей зубастых пастей и щупалец.
«А после нее еще тет-а-тет с арлекином», – Матвей нахмурился и тряхнул головой, избавляясь от посторонних мыслей. Нужно было кастовать очередное Ледяное копье.
Оно оказалось предпоследним. Следующее отправило шар к рассыпавшемуся родственнику. А Климов с хорошо ощутимым внутренним напряжением стал ждать «продолжения банкета».
Гигантский монстр заявил о себе весьма эффектно. Барбакан разлетелся сотнями осколков, и из каменного панциря высвободилась темно-красная туша с щупальцами. Она тяжело дышала, влажно хлюпая и разевая рты. Арлекин тем временем поднялся в воздух, потирая руки.
«В предвкушении, значит, да?..» – Матвей в очередной раз поразился осмысленности действий шестирукого монстра.
И тут его посетила очень неприятная мысль. Если допустить, что весь этот спектакль разыграли ради Климова, то неизвестные «драматурги от программирования» наверняка были знакомы с арсеналом главного, хоть и невольного действующего лица.






