Трудно сказать, какой силой и в какие времена на эту во всех отношениях чудную поляну забросило этот огромный камень, но если судить по выбитым на нем странным знакам, во времена давние он, похоже, был местом паломничества, а возможно, даже жертвоприношений. Клыков щелкнул несколько раз спуском цифровой фотокамеры, дабы сохранить для потомков языческие заблуждения предков. Воронину эти знаки почти ничего не говорили, ну разве что кроме одного, очень похожего на свастику, лучи которой были, однако, повернуты в другую сторону.
– Солярный крест, – пояснил Клыков, – он известен практически у всех народов, не только арийских.
В диаметре этот огромный валун насчитывал никак не менее двадцати шагов. А весил он такое количество тонн, что практически исключал причастность людей к своему появлению в этих болотистых местах. В лучшем случае, его сюда прикатили циклопы, которые, если верить Гомеру, когда-то жили на грешной земле.
– О великанах упоминал не только Гомер, – наставительно заметил Клыков, – одно из последних свидетельств принадлежит арабскому путешественнику Ахмеду ибн-Фалдану, который в девятьсот двадцать первом – девятьсот двадцать втором годах вместе с посольством багдадского халифа посетил царя волжских булгар, проехав перед тем и по русским владениям. К сожалению, ибн-Фалдану не удалось увидеть великана живым. Незадолго перед приездом араба волосатое чудовище удавили за буйный нрав и негативное влияние на женщин. Тем не менее он видел его труп. По словам посла, одичавшего великана поймали где-то в районе Печоры.
– Ох уж эти мне послы, – усмехнулся Герман, возглавлявший процессию, и вдруг остановился как вкопанный. Игорь не обманул: человек, одетый в немецкую шинель с меховым воротником, действительно сидел, опершись спиной о камень. На голове его была фуражка, а в руках он сжимал пистолет. Глаза офицера были закрыты, но лицо казалось почти живым. Макс удивленно вскрикнул и шагнул вперед. Наверное, это движение было лишним. Лицо офицера вдруг стало расползаться и стекать по воротнику вонючей слизью. И из-под этой слизи проступал оскаленный череп. Шинель на глазах изумленных наблюдателей рассыпалась прахом, обнажая кости скелета, стремительно избавляющегося от гнилого мяса. Зрелище было настолько чудовищным и отвратительным, что Воронин невольно закрыл глаза. К действительности его вернул голос Петра Сергеевича Бубнова:
– Какой кошмар.
На месте, где еще недавно сидел офицер, лежала лишь груда костей, сильно траченных временем.
– Если бы я не видел это собственными глазами, – хрипло проговорил Клыков, – ни за что бы не поверил.
– А я ведь вас предупреждал, – обрел дар речи Игорь. – Василий Иванович его сфотографировал.
– А ты успел? – повернулся к Славке Воронин.






