ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Языческий бог Перун вторгается в нашу жизнь в обличье таинственного Зверя. Его могущество влечет к себе честолюбцев, мечтающих о власти над миром. Но ноша бога слишком тяжела для человека, и далеко не каждому дано пронести ее по жизни с достоинством. Зверь Сергей Шведов Языческий бог Перун вторгается в нашу жизнь в обличье таинственного Зверя. Его могущество влечет к себе честолюбцев, мечтающих о власти над миром. Но ноша бога слишком тяжела для человека, и далеко не каждому дано пронести ее по жизни с достоинством. Сергей Шведов Зверь Глава 1 СТРАННАЯ СМЕРТЬ Для Германа Воронина визит Славки Клыкова явился полной неожиданностью. И ладно бы этот, с позволения сказать, историк пришел один, – так нет, он прихватил с собой худощавого белобрысого субъекта лет тридцати, по всем приметам – иностранца. Герман неодобрительно кивнул в ответ на приветствие и указал на продавленный диван, едва ли не единственное украшение своей убогой однокомнатной квартиры. А сам присел на табурет и мрачно уставился на банку пива, сиротливо стоящую на столе среди пустых бутылок. Он после вчерашнего маялся с похмелья и при всем желании не мог скрыть своего скорбного состояния от незваных гостей. Славка понимающе вздохнул и выставил на стол бутылку французского коньяка. – Ого, – удивленно вскинул бровь Воронин. – Мы разбогатели? – Это не мы, – хмыкнул Славка и пятерней разгладил густые светлые волосы, – это они. Воронин знал Клыкова с детства и никак не мог понять, за каким чертом умный Славка занялся ис

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Петр Сергеевич выразил Светлане соболезнование и в ответ на ее вопрос сокрушенно всплеснул руками:

– Ищем, Светлана Васильевна. Вертолет уж который день кружит над этим местом, уйму горючего сожгли, а толку никакого. Лес здесь непролазный, кругом сплошные болота.

Васильева равнодушно кивнула и пошла вслед за словоохотливым Петром Сергеевичем к деревне. Воронин, разумеется, не ожидал обнаружить здесь хоромы, но рубленный невесть когда и слегка покосившийся от времени дом произвел на него удручающее впечатление. Он и среди других деревянных домов, коих в Световидовке было около сотни, смотрелся далеко не лучшим. Деревня, похоже, умирала, во всяком случае, едва ли не половина домов стояла с заколоченными ставнями.

– Раньше здесь неподалеку был леспромхоз, – пояснил Петр Сергеевич, – но лес вырубили, и люди остались без работы. Тут ведь болота кругом. Гиблое место.

– А как же вы собирались бревна отсюда вывозить? – удивился Воронин.

– По зимнику, – пояснил Петр Сергеевич. – Здесь до железной дороги всего полсотни километров. А потом проложили бы гать. Эх, не дожил Василий Иванович, он развернулся бы во всю ширь русской души.

Воронин промолчал. По его мнению, этот пока нетронутый уголок природы вовсе не нуждался в заботах отечественного бизнеса и вполне мог существовать и дальше, радуя глаз случайных путников красой, сохранившейся с незапамятных времен.

– А при каких обстоятельствах пропал Звонарев?

– Так ведь он не один пропал, – удивленно покосился на любопытного гостя Петр Сергеевич. – Пропали оба вертолетчика и еще один наш сотрудник из местных. Иван Непряхин. Полетели осматривать угодья и потерпели аварию. Василий Иванович вернулся, а все остальные как в воду канули.

– Подождите, Петр Сергеевич, он, что же, летел вместе с ними?

– Конечно. Ума не приложу, как он оттуда выбрался. Местные говорят, что в эту пору болота непроходимы. Ну или почти непроходимы.

Чем дальше в лес, тем больше дров. Человек выбирается из жуткой дыры, где сгинули его спутники, чтобы спустя короткое время умереть в собственной квартире. Все-таки в этом есть какая-то насмешка судьбы, а возможно, чья-то злая воля.

– А как он объяснил свое чудесное спасение?

– Вы проходите, – гостеприимно махнул рукой Петр Сергеевич. – Сначала я вас чаем напою, а расспросы потом.

В срубе было всего две комнаты, впрочем достаточно вместительных, чтобы здесь могли расположиться, хоть и без привычных удобств, пятеро прибывших из Питера привередливых горожан. Васильева прошла в дальнюю комнату, а все остальные присели к столу с гнутыми, украшенными затейливой резьбой ножками, бог весть какими путями попавшему в эти глухие места.

– Ручная работа, – похвалил мебель Клыков. – Похоже, девятнадцатый век.