ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«По-настоящему страшно!» — это высказывание об этом романе известного писателя Рэя Брэдбери. И я полностью с ним согласен. Этот роман не поражает воображение описанием неизвестных монстров или чудовищ, здесь нет рек крови. Но есть тонкий портрет внутреннего мира человека, который столкнулся с чем-то неизвестным, что он не может понять. Он ученый до мозга костей и все что наукой не признано, это для него не существует — все это сказки. И самое главное читатель вместе с героем не может понять, что с ним происходит до самого конца книги. Сходит ли он с ума, последствия ли это его прошлой болезни или он действительно перешел дорогу мистическим существа, гостям из мира духов? Мы вместе с ним идем по дороге неизвестности, движемся к неизвестной цели. И конец пути действительно страшен. Айзек Азимов сказал об этом произведении так:« Из всех сочинений Рона Хаббарда «Страх» — мой любимый роман.» Только за это его стоит начать читать. А если начнешь, то оторваться уже будешь не в силах. aps

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

От бегущих в вышине облаков улица на несколько секунд потемнела; но сейчас в звуках, с которыми ветер выметал из потайных уголков прошлогодние листья, было что-то мертвящее, а в голых вязах — что-то отталкивающее. Он сосредоточился, пытаясь понять, почему его так трясет.

Причина была в Мэри.

Бедняжка Мэри. Она любила этот мир чаепитий и благопристойности; Мэри выросла в этом городке — с ним были связаны все, ее воспоминания и привязанности. Ладно, пусть о нем пойдут пересуды. Но то, что ей придется расстаться со всем, что составляет содержание ее жизни, это уж слишком. Теперь, едва завидев ее, друзья будут осуждающе покачивать головой.

Нет, она не захочет оставаться здесь, где всякий станет рассуждать о том, почему ему отказали в работе, где ни у кого больше не будет причин приглашать ее к чаю.

А большой старый профессорский особняк — как он ей нравился.

Он не мог понять Джебсона, ибо его великодушию был недоступен низкий строй мыслей этого человека: прежде всего Джебсоном двигало желание ничтожества укусить личность значительную, зависть к весьма романтичной и таинственной сфере деятельности Лоури — он уцепился за косвенное оскорбление, нанесенное колледжу, и даже каким-то невероятным образом усмотрел в статье вызов христианству. Опять Лоури отбрасывали в старое: то была кульминация позора, тяжкое бремя которого он нес без вины почти двадцать один год. Старая и новая боль слились воедино, к ним добавилась физическая, пронзившая все тело, — он забыл, что у него малярия.

Бедняжка Мэри.

Красивая, славная, бедная Мэри.

Ему всегда хотелось выглядеть перед ней благородно-величественным, чтобы хоть чем-то компенсировать их разницу в возрасте. А теперь он принес ей бесчестье и необходимость оставить то, что было ей дороже всего. Она воспримет это спокойно, последует за ним, будет сожалеть, но никогда и словом не обмолвится о том, что ей плохо. Да. Да, она поступит именно так, в этом он не сомневался. А он ничего не сможет предотвратить и даже не сможет сказать, как ей сочувствует.

В голове опять мелькнула мысль, что где-то у него назначена встреча, но он так и не смог вспомнить, где. Ветер сделался холодным и пытался сорвать с него шляпу, а облака, отбрасывавшие тень на мостовую, потемнели.

Оглядевшись вокруг, Лоури обнаружил, что приблизился к старому особняку, где перед входом красовался железный олень, — то был дом профессора Томми Уилльямса, — старые холостяцкие привычки не мешали ему содержать свое родовое гнездо в полном порядке.

У Лоури было странное чувство, словно с ним ничего особенного не случилось, но при этом он испытывал острую потребность спрятаться в укрытие и с кем-нибудь поговорить, поэтому он быстрым шагом направился к дому и свернул на тропинку.