ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Возвращение Анатолий Гончар Анатолий Михайлович Гончар Возвращение (Хмара — 2) Пролог Опустившаяся на город тёмная ночь заволокла своей чернотой улицы и погрузила жителей в сон. Редкие запоздалые прохожие, спешившие поскорее добраться домой, тесно прижимались к стоявшим сплошной стеной зданиям и опасливо вскидывали глаза к небу при каждом подозрительном шорохе. Наступавшая тьма приводила за собой ПЬЮЩИХ — призрачных серых теней, настигавших запоздалых путников и отнимавших у них жизненные силы. Изредка на улицах утреннего города находили полуобезумевших стариков, утверждавших, что ещё вчера они были молоды и красивы. Официально им не верили, выдавая за помутившихся разумом сумасшедших, но добропорядочные обыватели знали: этой ночью над городом опять кружил серый призрак, и сердца людей трепетали в страхе. Кто следующий? Правда, появлялись серые тени редко, так что некоторое время спустя в их существование переставали верить, но только до тех пор, пока не находился очередной несчастный старец. И тогда город наполнялся новыми слухами. Наступала ночь, и жители укрывались за ставнями. Но эти слухи нисколько не пугали широко шагавшего по улице высокого худого человека, одетого в чёрную тунику, поверх которой был накинут просторный тонкий плащ такого же чёрного цвета, или он только казался чёрным в черноте окружающего пространства? Правой рукой прохожий опирался на большой, слегка кривоватый посох с навершием в виде трёх переплетающихся змей. Других людей на улице не было, но всяки

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А в этом деле Изенкранц толк знал, торговаться умел и потому вместо того, чтобы разразиться гневно-справедливой отповедью, он спокойно спросил: — А взамен? Что я получу взамен?

— Ты можешь попросить всё, что захочешь; всё, что пожелаешь!

— Я? — советник хмыкнул. — Чего могу возжелать Я? Я, имеющий всё?! — он лениво потянулся, изображая полное презрение к стоявшему перед ним посланцу тайного ордена.

— Человек не может иметь всего! — парировал маг, нисколько не возмутившийся столь неучтивым поведением Изенкранца.

— Я имею всё! Я не повелеваю, но правлю. К моим услугам мощь самого сильного, самого большого государства мира. Если я захочу — все цивилизации вздрогнут от звона наших мечей и топота копыт нашей конницы. Но я могу поступить и по — другому: в моём распоряжении столько золота, что я могу купить все государства мира и их правителей с потрохами. Блеском этого металла я действительно могу всё! — ВРИО улыбнулся.

— За золото нельзя купить всего! Некоторые вещи просто невозможно купить по определению, — гнул свою линию посланец лордов.

— На золото можно купить всё! — упорно не желая сдаваться, возразил Изенкранц.

— Да? — ехидно поинтересовался посланец. — А любовь? Можно купить за золото любовь?

— Можно, — сжав губы, прошипел ВРИО, — всё можно, сколь угодно можно. Кинь я клич, и сто тысяч девушек воспылают ко мне неистребимой любовью.

— Да? — вновь на этот раз ехидно повторил посланец. — И принцесса Августина?

А это уже был удар ниже пояса. Изенкранцу невольно вспомнился давно состоявшийся разговор с принцессой.

— Августина, постой, Августина! — униженно молил Изенкранц, в полутьме дворцового перехода преследуя убегающую девушку. Наконец ему удалось ухватить её за руку, и они, напряжённо дыша, остановились напротив друг друга.

— Отпусти руку! — сказала Августина, и в её сжатой в кулачок руке сверкнуло лезвие узкого меча. Изенкранц вздрогнул, но отступать не спешил.

— Но я же люблю тебя, Августина!

— А я ненавижу трусов и предателей!

— Но я никого не предавал, государственная комиссия…

— Мне плевать на её выводы! То была Ваша вина, что Лохмоград сдали без боя! И это Вы виноваты в исчезновении князя. Почему с ним не было надлежащего сопровождения?

— О, — задумчиво процедил советник. — Вы до сих пор вздыхаете по этому чужестранцу?! Вы обвиняете меня в его смерти, но я в то время был едва ли не под арестом. И, как мне известно, от сопровождения он отказался сам.

— Всё равно, — девушка взмахнула мечом, имитируя атаку, и Изенкранц поспешно отпустил её руку.

— Августочка, Вы…

— Не смейте так меня называть! — Августина выставила впереди себя тонкое острое лезвие.

— Хорошо, хорошо, принцесса! — поспешно согласился Изенкранц.