ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Недотрога Джейсон Хайтс Хайтс Джейсон Недотрога Джейсон ХАЙТС НЕДОТРОГА роман Перевод с английского Е.Лучникова и А.Санин Глава 1. Денек выдался чудный. Безоблачное голубое небо, ослепительно белый пляж, жаркое неподвижное солнце, спокойный, величаво поблескивающий океан. Над изумрудной водой, почти не шевеля крыльями, лениво кружились чайки, зорко высматривая добычу. В одиннадцать утра в будний день поклонников солнца на пляже было раз два и обчелся, лишь немногие горожане сбежали сюда из удушливого, как парная, Нью-Йорка. Они наслаждались теплом ласковых солнечных лучей, рассеянно листая утренние газеты или слушая приемник. Идиллический денек, располагающий к праздности. Самый обычный день. Чак Ланьер, сидевший на спасательной вышке, расправил затекшие ноги и потянулся, сладко зевая. Он тоже наслаждался покоем и теплом, впитывая солнечный жар каждой клеточкой дочерна загорелого, ладного и впечатляюще мускулистого тела. Только ноющая притупленная боль напоминала о вчерашнем вечере, но Чак знал, что ему достаточно только немного поплескаться в холодной воде, чтобы унять её. Арти Флинн, его напарник на посту спасателей, оторвался от дешевого детектива и понимающе улыбнулся. - Тяжелая выдалась ночка, да? Парнишка явно пытался завязать разговор, но сегодня Чаку было не до него. - Не тяжелей любой другой, - пробормотал он, засекая наметанным глазом тройку ребят, игравших у входа на причал. - Не выпускай из виду вон тех малышей. Если подойдут слишком близко, свистни им. - Есть! Ча

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Его нервы были вымотаны до предела, тело била дрожь, сознание оцепенело. Он понимал, что, несмотря на все его намерения, вечер, который он так тщательно продумал и спланировал, закончился самым непредвиденным и трагичным образом. Он медленно поднялся из воды, презирая себя и больше всего пульсирующее свидетельство своего вожделения, и жалко поплелся к тому месту, где оставил одежду.

- Черт, - пробормотал он, потирая лицо рукой, не в силах забыть выражение её лица в тот момент, когда она увидела его обнаженным, мокрым и возбужденным. Она заставила его почувствовать себя каким-то уродом, монстром, чудовищем. Какого черта он свалял такого дурака? И какого черта она такая невинная куколка? Не удивительно, что бедная девочка была потрясена!

Он вяло вытерся тенниской и оделся, все время беспокойно вглядываясь в темноту и прислушиваясь к малейшему звуку. Он решил не усугублять её душевные страдания, торопясь появиться перед ней, возможно, в неподходящий для этого момент. Он уже достаточно наломал дров, черт бы его побрал. Он закурил и обнаружил, что сигарета не успокаивает его взвинченные нервы и не снимает боль от неутоленного желания. Он обнаружил также, что, несмотря на купание в холодной воде, его ладони вспотели.

Выждав некоторое время, Чак пошел вверх по темным дюнам. Он слегка согнулся от тупой боли под ложечкой, и каждый шаг напоминал ему о крушении всех его надежд. Он подошел к тому месту, где была расстелена подстилка, и огляделся, не увидев ничего, кроме самой подстилки, мокрого полотенца и своей куртки. Он быстро подобрал их и поспешил на улицу, где стояла машина.

Дженнифер нигде не было.

- Дженнифер!

Тишина. Чак глухо застонал и прислонился к ограде, поняв, что она предпочла вернуться домой пешком, лишь бы не встречаться с ним. Пешком? Черт, она, наверное, бежала всю дорогу. И он не винил её. Бедняжка... Такая прелестная, чистая, красивая... Потрясенная до глубины души, вот так, без предупреждения... Не имея возможности собраться с силами, прежде чем столкнуться лицом к лицу с грубыми фактами жизни...Фактами, над которыми она никогда не переставала размышлять при всей своей наивной страстности.

Господи, что он натворил! Он нашел свои ботинки и носки и надел их, понимая, что идти за ней нет смысла. Ей понадобится время, чтобы оправиться от потрясения. Пройдут недели, прежде чем он сможет вернуть её в нормальное состояние, а может быть, даже месяцы. И вполне вероятно, что ничего уже не исправит. Боль, охватившая все его тело, усиливалась, и он застонал, осознав, что может больше никогда не почувствовать вкус этих мягких губ и прикосновение этих прекрасных грудей, никогда не увидеть эти очаровательные ножки.

Боже...