Остальные в моих глазах были слишком колоритными личностями: старый злой Рен из университета, буйный МакДара, его девушка Катрин. Мы с ними были так давно знакомы, что понимали друг друга с полуслова, полувзгляда. Единственная зацепка, оставшаяся в памяти, — смутное и едва различимое, как крючок застежки-липучки, воспоминание: она разговаривала с Катрин в коридоре перед тем, как все ушли. Что-то в ней или в том, что она говорила, вызвало желание защитить ее, как будто она нуждалась в помощи.
Потом эта первая встреча с ней столько раз обсасывалась и переоценивалась, но тогда в моей памяти она осталась всего лишь размытым пятном. Мелькнувшей серой тенью. Ничем. Опасайтесь серых мышей.
2
Ричард
Но все по порядку. Меня зовут Ричард Ферон. Я вырос на побережье Корнуолла вместе с четырьмя сестрами. Родители особой строгостью не отличались, так что детство у меня было сумасшедшим, полная свобода, что вылилось в чрезмерную страсть ко всему городскому. Как только подвернулась возможность, я уехал в Лондон, где собирался начать сногсшибательную карьеру, хотя в глубине души немного стыдился своего среднешкольного деревенского образования.
Первые годы третьего десятка ушли на работу и онанизм. Я написал рецензии на бесконечное множество романов; я взял интервью у миллиона истеричных писателей; я совмещал эту жалкую работенку с попытками устроиться в какое-нибудь солидное издательство биографом; мои амбиции всегда шли вразрез с сформировавшимся у меня бессистемным методом работы. Короче говоря, я работал, дрочил и западал на женщин, в основном не на тех, которые мне подходили. Встревоженные и заинтригованные богини спускались со своих тронов, соблазненные моей неиссякаемой изобретательностью. Чаще всего замужние или несвободные, они привносили свои радости, а порой и мучения в мою по большому счету спокойную жизнь, заставляя меня страдать от одиночества больше, чем тогда, когда я еще был мальчиком-полудевственником.
От всех этих страстных влюбленностей избавить могли только годы. Когда мне перевалило за тридцатник, они волочились за мной тошнотворным шлейфом. У других за плечами была иная школа жизни: знакомства в клубах и на чужих квартирах, головокружительные приключения в Таиланде. Я же, в душе зацикленный на одном простачок и трус, встречался с примадоннами. На тему их похорон я фантазировал не меньше, чем думал о сексе: представлял сцену на кладбище, себя я всегда видел убитым горем, но держащимся в стороне, подальше от овдовевшего мужа, играющего желваками.
Со временем я все же поумнел, потому что мне повезло: я встретил Лелию как раз тогда, когда почувствовал, что перерос это все. Такое везение бывает раз в тысячу лет.






