— Всего доброго, мэм, — кивнул он.
Ненавижу это слово. Плевать, что его считают знаком уважения! Это безвкусно, как домашние халаты, которые я никогда не ношу.
На сегодня все.
В.
5 января
Заказала по Интернету крем для придания пухлости губам. О нем столько пишут в глянцевых журналах! Актрисы постоянно пользуются им, чтобы сделать губы сочными и мягкими. Сорок долларов за тюбик с гулькин нос! Но крем стоит того, лишь бы подействовал.
На сегодня все.
В.
9 января
Новый компьютер работает слишком медленно. И дама из агентства недвижимости меня обманула: ксерокс сломанный.
На сегодня все.
В.
10 января
Дважды приценивалась, во что обойдется починка ксерокса. В «Новоозерском офисном оборудовании» сказали, что это будет стоить двести восемьдесят долларов. «Бизнес-техника» починит за двести девяносто пять. В четыре раза больше, чем я заплатила за эту рухлядь! Тут я вспомнила Кевина, симпатичного парня, который занимался ремонтом практически всей техники на моей старой работе — чинил ксероксы, факсы, компьютеры, все что хотите. Однажды он починил даже унитаз, когда кто-то (я имею в виду бывшую начальницу Кэденс) бросил туда длиннющий бинт. Кевин работает быстро, дешево и с гарантией. Он симпатичный и веселый, как школьник. Но где его искать? Я даже фамилии не знаю. Его все звали Кевин-ремонтник.
Я позвонила Филомене, секретарю медицинского центра. Она сообщила мне, как обычно томно растягивая слова, что ее повысили до офис-менеджера. Потом продиктовала номер Кевина, и мы распрощались. Вешая трубку, я заметила, что руки дрожат. Позвонить в центр для меня было все равно что вступить в контакт с духами. Или, точнее, все равно что для привидения пообщаться с живыми людьми. Филомена принадлежала к миру серьезных разговоров, развития, движения вперед, к миру выгодных предложений, новых клиентов и деловых встреч. К миру, для которого я сейчас мертва.
На сегодня все.
В.
11 января
Получила крем для губ. Он пахнет кокосом и апельсином. Наконец-то я увижу, как он действует!
На сегодня все.
В.
12 января
Сейчас я чувствую себя по-настоящему виноватой. Пит попросил снова пригласить к нам амебу Геракла. Я набрала номер и передала сыну трубку — не хотелось общаться с вечно хлопочущей Линетт, выслушивать, как замечательно она покрасила подвал или еще что-нибудь. Но Пит почти сразу вернул мне трубку:
— Мама Геракла хочет с тобой поговорить.
— Привет, — сказала я с наигранной беззаботностью. — Кажется, у мальчишек созрел план, да?
— Не думаю, что он осуществится, — отозвалась Линетт.
Голос звучал с редкой для нее твердостью. Что-то не так.
— Да? — Я постаралась сохранить остатки спокойствия.






