ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вэлери Райан, в прошлом преуспевающий психотерапевт, примерная жена и заботливая мать, вынуждена смириться с необходимостью развода. Но если бы муж ей только изменял… Подозрения множатся, самые страшные догадки подтверждаются. Найдет ли В. достойный выход из сложившейся ситуации? В своем дневнике она с обескураживающей прямотой фиксирует все сколько-нибудь значимые этапы семейной драмы, которая в ее изложении становится похожей на трагикомедию. Иронический роман о современных горожанках. Разрыв Дебра Кент Вэлери Райан, в прошлом преуспевающий психотерапевт, примерная жена и заботливая мать, вынуждена смириться с необходимостью развода. Но если бы муж ей только изменял… Подозрения множатся, самые страшные догадки подтверждаются. Найдет ли В. достойный выход из сложившейся ситуации? В своем дневнике она с обескураживающей прямотой фиксирует все сколько-нибудь значимые этапы семейной драмы, которая в ее изложении становится похожей на трагикомедию. Иронический роман о современных горожанках. Дебра Кент Дневник В. Разрыв Посвящается Марте Спицер и памяти Челси Дездемоны Что было до «Разрыва »? Для тех, кто пока еще не прочел первую книгу трилогии «Дневник В.», которая называлась «Любовное приключение», приведем ее краткое содержание. Семейная жизнь Вэлери Райан дала трещину, ее карьера психотерапевта пошла прахом, но Вэлери с завидным упорством пытается спасти неудачный брак, хотя бы ради сына. Год выдался нелегким, как можно судить по откровенным дневниковым записям Вэлери. Обна

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

 — А почему?

— Вэлери, я тебе честно скажу: стоит Гераклу зайти к вам в гости, он всегда возвращается немного не в себе… в общем, с какими-то заскоками.

Я представила Геракла, прозябающего у нас на диване. Неужели в семействе Коул-Чейз это называется заскоком?

— Правда? Расскажи поподробнее.

Я старалась говорить как заботливый, но беспристрастный доктор, которым когда-то была, а не как истеричная мамаша, замученная угрызениями совести.

— Не знаю, как это назвать, Вэлери, но у меня сложилось впечатление, что за мальчиками недостаточно хорошо смотрят.

Я прикусила губу. Что дальше?

— Например, тебе известно, что на прошлой неделе они играли со спичками у тебя на заднем дворе?

— Что? Нет! Конечно, я не знала! Ты серьезно?

Я знала, что она серьезно. Линетт Коул-Чейз всегда говорит серьезно.

— Видимо, они хотели разжечь костер. — Линетт сделала паузу. — Ты знаешь, что они пытались выстругать лодочки из мыла с помощью кухонных ножей?

Я тут же вспомнила мыльные стружки на полу в кухне. Тогда я даже внимания на них не обратила — мусор и мусор. А сейчас готова со стыда сгореть. Когда Пит ходит к ним в гости, мальчики клеят пряничные домики, а у нас они играют со спичками и кухонными ножами. Что я могла на это сказать? Я оказалась ужасной, жалкой, презрения достойной карикатурой на мать, и мы обе это понимали.

— Не обижайся, — продолжала Линетт, — но Гераклу лучше сегодня остаться дома. Конечно, мы всегда рады видеть Пита. Если ему интересно, мы клеим из картона хижину-иглу.

«Заткнись, миссис Примерная Мамаша и Домохозяйка, от которой меня тошнит!» — это я произнесла про себя. Вслух сказала, что Пит тоже, пожалуй, останется дома.

— Мы собираемся печь шоколадное печенье, — соврала я. — Из песочного теста. Его любимое.

— Какая прелесть! — прощебетала Линетт. — Ну, может, в другой раз.

Она точно знала, что я вру. Точно, я в этом уверена.

На сегодня все.

В.

13 января

У меня выступила сыпь вокруг рта. Как усы из красных прыщиков. Выглядят ужасно, чешутся, я готова расплакаться. Вероятно, так действует крем для придания пухлости губам — опухла вся нижняя часть лица.

Сидя на кровати и размазывая по лицу гидрокортизон, я думаю о том, как стану разведенной, снова одинокой, и мне страшно. После предательства Роджера я чувствую себя разбитой, ни на что не годной. Я совершенно не уверена в себе, в своей внешности и способностях. Даже не знаю, хватит ли у меня духу снова выставить себя на брачный рынок. Годы, прожитые без любви, кажется, совсем убили во мне способность к ней. Умом я понимаю, что Роджер жалкий ублюдок, но в душе ничего не могу поделать с ощущением, что сама только этого и достойна.