ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Великий Джордано Бруно, спасаясь от инквизиции, бежит в Англию. В этой стране, где вот уже четверть века на троне сидит королева-протестантка, все еще сильна оппозиция приверженцев католической веры. При королевском дворе Бруно получает задание — отправиться в Оксфорд, тайный оплот католицизма, и нащупать нити заговора против королевы. Там же в Оксфорде вроде бы спрятана вожделенная для него книга, содержащая ключ к разгадке тайн мироздания. Однако разоблачение заговора и поиски книги неожиданно осложняются тем, что в этом тихом университетском городке совершается ряд загадочных убийств, которые Бруно берется расследовать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— После того как Эдмунд уплатил штраф за отступничество от веры, у него почти ничего не осталось. Юный Томас поступил как большинство бедных студентов: он расплачивается за жилье и питание, прислуживая одному из коммонеров — так у нас называются сыновья богатых людей, аристократов, которые не получают стипендии и платят за учебу. — Презрительная складка губ выразила отношение ректора к «коммонерам».

— Значит, в прошлом году Томас был стипендиатом и сыном заместителя ректора, а в нынешнем перебивается объедками, которые уделит ему хозяин — вчерашний однокашник? Тяжкая перемена, в особенности для столь юного существа! — в негодовании воскликнул я.

— Таковы законы мира сего, — напыщенно произнес ректор. — Но это печально, мальчик-то умный и прежде отличался веселым нравом. Он бы преуспел в жизни, а теперь — вы сами видели. Он то и дело строчит прошения графу Лестеру, умоляет помиловать отца, — я нахожу эти бумаги под дверью своего кабинета и под дверью моей квартиры. Я сказал мальчику, что уже хлопотал перед графом, но его настойчивость только возрастает. Это уже, пожалуй, одержимость, и я опасаюсь, как бы он вовсе не лишился рассудка. И не считайте меня бессердечным человеком, доктор Бруно: я искренне сожалею о его участи. Было время, я думал даже, что он станет подходящим женихом для моей дочери. Отец предназначал ему юридическую карьеру, и казалось, что мальчика ждет блестящее будущее. Мы дружили семьями, и Томас был явно увлечен Софией.

Каково, подумал я, растить дочь посреди этого сборища юнцов, не дававших монашеского обета? Не оттого ли у ректора слегка загнанный вид?

— Ваша дочь отвечала ему взаимностью?

Нос ректора сморщился.

— Ох, стоит зайти речи о браке, с ней не сладишь. Все девушки теперь грезят любовью. Напрасно я позволил ей читать стихи.

— Значит, София — образованная девушка?

Ректор рассеянно кивнул, мысли его где-то блуждали.

— Разница в возрасте между моими детьми была почти незаметной, чуть больше года, и мне казалось несправедливым, чтобы мальчик учился, а девочка только вышивала. К тому же моему Джону трудно было учиться, не так уж он любил книги. И я подумал, что ему полезно будет соревноваться с сестрой, чей разум острее. Ведь мальчик не может допустить, чтобы девочка превзошла его. В этом-то я был прав, но что в итоге? Теперь моя дочь вряд ли выйдет замуж, ей ничего не хочется, только бы просиживать дни напролет в библиотеке, беседуя со студентами, причем она дерзко высказывает собственные мнения, что уж вовсе неуместно для юной леди. Какой джентльмен выберет себе такую жену? Все было напрасно, все напрасно.

И ректор, отвернувшись, испустил тяжкий вздох. Взгляд его был устремлен куда-то вдаль.