— Состояние труб в этом доме возмутительное. — Продолжая улыбаться, лениво смерила взглядом угрюмого мужчину, застывшего перед дверью ее спальни. — Ну что, так и будешь стоять весь день? — повторила она. — Займешься трубами или нет?
Отец, как и предполагал, обнаружил, что в унитазе нет воды, поэтому ничто не препятствует проходу канализационных газов. Обратное сифонирование, как и стук, возникло в результате перепада давления, вызванного пробкой или засором в трубах. Задачей его было найти и устранить пробку, и он первым делом подумал о застрявшей мыши: они часто забирались в водопроводные трубы старых домов. Предстояло проверить систему, перекрывая все трубы, а затем пуская воду; обследование разных кранов и вентилей должно было привести его к причине неисправности.
Откладываю карандаш. Слишком уж углубился на незнакомую территорию. Хилду Уилкинсон я узнал много позже, к тому времени ее отношения с моим отцом давно уже миновали стадию тех первых деловых контактов. Поэтому двигаюсь вперед в темноте, руководствуясь почти одной интуицией.
Полагаю, отец устранил у Хилды обратное сифонирование и гидравлический удар; это простые задачи для квалифицированного водопроводчика, однако была ли причина их в застрявшей мыши, сказать не могу. Когда я был мальчишкой, отец разговаривал со мной о своей работе, показывал инструменты, объяснял, для чего они, и если делал какую-то работу по дому, я бывал его подмастерьем, моей задачей было подавать ему паяльную лампу, гаечный ключ номер восемь или что-нибудь еще. Как ни странно, у нас, кажется, тоже вечно были какие-то нелады с уборной во дворе; когда спускали воду, она поднималась к краю унитаза и иногда выплескивалась на пол. Отец ремонтировал его, но, как и со штукатуркой в моей спальне, через месяц-другой все начиналось снова. Думаю, не стоит винить мать за то, что пилила его по этому поводу, как-никак он был водопроводчиком, а когда заливало пол, убирать приходилось ей. Как мать трудилась! Помню, я приходил домой из школы и заставал ее на коленях, отмывавшей кухонный пол, она обеими руками терла его большой щеткой с жесткой щетиной, а рядом с ней стояло ведро грязной воды. Я знал, что случалось с руками женщин на Китченер-стрит: в разговорах друг с другом через забор они жаловались, что стирают руки до костей, но бывало и совсем наоборот — от горячей воды и хозяйственного мыла с годами на руках нарастала рыхлая бесчувственная плоть, они становились красными, огрубелыми, дряблыми, и, будь мать жива, наверно, то же самое ждало бы и ее. Но она была молодой, когда все это случилось.






