ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман великолепно погружает в атмосферу XIX века, в мир мистики и жутких мифов, что делает его схожим с произведениями Николая Гоголя, а способность автора, профессионального историка, подмечать и описывать мелкие детали ставит книгу на одну полку с приключениями Шерлока Холмса. Тем летом в Петербурге стояла неимоверная жара. Люди прятались от зноя в своих домах, но это мало помогало. Засуха уничтожила урожаи, и город медленно погружался в хаос голода и эпидемий. В это время пришла весть об убийствах в Кленовой роще. Местные пастухи нашли изуродованное тело женщины. Сразу вслед за этим всплыли еще два трупа, и еще один… Столичного сыщика Петра Дмитриевича Инсарова отправляют в Кленовую рощу для расследования загадочных убийств. Осмотрев жертвы, сыщик обратил внимание, что убитые были обескровлены, словно кровь была аккуратно слита либо высосана через жуткие раны. Но иное заставило Инсарова похолодеть от ужаса: одна из убитых – молодая рыжеволосая женщина – была как две капли воды похожа на польскую княгиню Марину Вышинскую, изображенную на старинной картине в одной из местных харчевен. По легенде, Марина была отравлена собственной матерью почти двести лет назад…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

То ли из упрямства, то ли руководствуясь желанием провести часок-другой в придорожной харчевне, видневшейся неподалеку, кучер не хотел меня будить и упорно продолжал препираться с чиновником – невысоким человеком лет сорока, почти лысым, одетым в синий сюртук, явно приобретенный в магазине готового платья.

Я вышел из экипажа и молча протянул смотрителю подорожную. Тот недовольно взглянул на нее и нахмурился.

– Что же вы раньше не показывались? – как-то мрачно поинтересовался он, повернулся ко мне боком и добавил: – Лошади будут только через час. Пока можете отдохнуть на станции или в трактире.

При этих словах кучер с надеждой посмотрел на меня. Я кивнул, он просиял и поспешил вдоль дороги.

– Зря вы этак, – заметил Мериме, подошедший ко мне, и принялся в очередной раз протирать очки. – За час он так напьется, что вообще не сможет править либо опрокинет экипаж на первом же косогоре. – Вид у доктора был заспанный, и он со страдальческим выражением лица щурился на солнце.

– Бросьте, – ответил я. – У него не хватит на это денег.

В ответ на такое вот мое заявление Мериме только скептически пожал плечами. Увы, я понял его правоту слишком поздно, сразу не подумал, что всегда может найтись человек, готовый вас угостить.

В течение четверти часа мы препирались по поводу того, стоит ли нам заказывать у станционного смотрителя что-либо из скромного меню, озвученного им, и наконец решили посетить харчевню, хотя вероятность обнаружить там что-то приличное казалась нам более чем призрачной. Мы оба повидали на своем веку немало подобных придорожных заведений и не питали иллюзий на их счет.

Харчевня располагалась напротив станции. Это было старое здание с темными бревенчатыми стенами, покосившимися и покрытыми зеленоватым мхом. На крыше не хватало почти трети черепицы. Эти проплешины были забиты дерюгой и досками. На узком коньке сидели вороны. Их пронзительное карканье, похожее на скрип несмазанной дверной петли, отзывалось в моем сердце смутной тоской по былому счастью, безвозвратно ушедшему.

В трапезном зале мы застали печальное зрелище. Наш возница оказался абсолютно пьян и горланил песни в компании нескольких оборванцев. Одному Богу известно, где они раздобыли деньги на выпивку и как умудрились нарезаться в столь короткий срок. Должно быть, сказалась жара.

Мы с доктором взяли кучера под руки и вывели на свежий воздух. Там он окинул улицу затуманенным взором, тут же повис у нас на плечах и захрапел. Мы с трудом дотащили возницу до станции, положили его на лавку под окном отсыпаться, а сами отправились к смотрителю, чтобы снять на ночь номера. Ведь наш незадачливый возница на немалое время лишил нас возможности продолжать путь. Разве что я или доктор сели бы на козлы.