ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман великолепно погружает в атмосферу XIX века, в мир мистики и жутких мифов, что делает его схожим с произведениями Николая Гоголя, а способность автора, профессионального историка, подмечать и описывать мелкие детали ставит книгу на одну полку с приключениями Шерлока Холмса. Тем летом в Петербурге стояла неимоверная жара. Люди прятались от зноя в своих домах, но это мало помогало. Засуха уничтожила урожаи, и город медленно погружался в хаос голода и эпидемий. В это время пришла весть об убийствах в Кленовой роще. Местные пастухи нашли изуродованное тело женщины. Сразу вслед за этим всплыли еще два трупа, и еще один… Столичного сыщика Петра Дмитриевича Инсарова отправляют в Кленовую рощу для расследования загадочных убийств. Осмотрев жертвы, сыщик обратил внимание, что убитые были обескровлены, словно кровь была аккуратно слита либо высосана через жуткие раны. Но иное заставило Инсарова похолодеть от ужаса: одна из убитых – молодая рыжеволосая женщина – была как две капли воды похожа на польскую княгиню Марину Вышинскую, изображенную на старинной картине в одной из местных харчевен. По легенде, Марина была отравлена собственной матерью почти двести лет назад…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Курю потому, что привык, – ответил доктор, пока я разглядывал картину. – Великая сила – привычка. Благодаря ей мой двоюродный брат до сих пор состоит в браке, а медицина по сей день воспринимается большинством людей как шарлатанство.

– Но вы же не станете отрицать, что во многих отношениях это правда, – заметил я, надеясь, что мой спутник не обидится.

Мериме задумчиво выпустил несколько колец дыма.

– Конечно, нами не до конца изучены некоторые физиологические процессы, – признался он, – но дело ведь не в том, помогает та или иная микстура от геморроя. Важно то, что цель медицины – досконально исследовать человеческий организм и понять, как исцелить болезнь. Бывает, что врачу не удается справиться с недугом, но мы всегда к этому стремимся – в меру своих скромных сил и возможностей.

– Я и не говорю, что доктора пытаются обманывать пациентов, – сказал я, хотя мог бы рассказать Мериме о лекарях, которые сами не верят в то, что прописанные ими средства помогут страждущим, и думают лишь о получении гонорара.

Но Мериме, должно быть, искренне верил в самоотверженность эскулапов или же в свои годы оставался романтиком от Гиппократа. Спорить со мной он не стал.

Я рассеянно улыбнулся ему и огляделся в поисках того человека, который мог бы рассказать мне, что за семья изображена на картине. Однако поблизости не оказалось ни половых, ни хозяина трактира. Поэтому я решил обратиться с вопросом к человеку, в одиночестве сидевшему за соседним столиком. Он был одет в темную куртку и такие же штаны, на ногах – кожаные сапоги на толстой подошве. На вид ему было лет шестьдесят, и я подумал, что он вполне может знать историю появления здесь древнего полотна.

– Эй, любезный, – сказал я, поворачиваясь к нему. – Не мог бы ты удовлетворить мое любопытство по поводу картины, что висит над камином?

– Охотно, сударь. Это портрет семьи Вышинских, польских князей. Они жили в Кленовой роще, правда, давненько, еще в начале позапрошлого века.

– А сейчас? – спросил я.

– Никого не осталось. Как дочка ихняя померла, так Вышинские отсюда и уехали.

– Ты, наверное, не знаешь имена этих людей, – без особой надежды проговорил я.

– Отчего же? Отца звали Владек, а мать – Марина. Это они тут и нарисованы, – мой собеседник ткнул пальцем в картину.

– А девушка на первом плане – их дочь? – уточнил я на всякий случай, снова поворачиваясь к полотну.

– Да, это она. Виолетта. Ей было всего шестнадцать, когда смерть пришла за ней.

– Отчего она умерла?

– Неизвестно, ваше благородие. Это ведь было давно. Однако слыхал я байку, будто она зачахла от несчастной любви, бедняжка. Должно быть, наши мужики эту сказку и сочинили. А вернее, что бабы.