ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман великолепно погружает в атмосферу XIX века, в мир мистики и жутких мифов, что делает его схожим с произведениями Николая Гоголя, а способность автора, профессионального историка, подмечать и описывать мелкие детали ставит книгу на одну полку с приключениями Шерлока Холмса. Тем летом в Петербурге стояла неимоверная жара. Люди прятались от зноя в своих домах, но это мало помогало. Засуха уничтожила урожаи, и город медленно погружался в хаос голода и эпидемий. В это время пришла весть об убийствах в Кленовой роще. Местные пастухи нашли изуродованное тело женщины. Сразу вслед за этим всплыли еще два трупа, и еще один… Столичного сыщика Петра Дмитриевича Инсарова отправляют в Кленовую рощу для расследования загадочных убийств. Осмотрев жертвы, сыщик обратил внимание, что убитые были обескровлены, словно кровь была аккуратно слита либо высосана через жуткие раны. Но иное заставило Инсарова похолодеть от ужаса: одна из убитых – молодая рыжеволосая женщина – была как две капли воды похожа на польскую княгиню Марину Вышинскую, изображенную на старинной картине в одной из местных харчевен. По легенде, Марина была отравлена собственной матерью почти двести лет назад…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– И кто же был ее избранником? – поинтересовался я, вглядываясь в тонкие черты лица этой девушки, умершей так рано.

От них веяло чем-то холодным, жестким и властным. Юная особа, жизнь которой сгубила несчастная любовь, по-моему, должна была бы выглядеть совсем не так. Гораздо больше она походила на роковую красотку из тех, что отбивают чужих мужей, а затем бросают их, отдают предпочтение молодому любовнику. Во всяком случае, слово «бедняжка» едва ли подходило ей.

– Кто был избранником? – переспросил мой собеседник. – Да ее отец. Поговаривали, что Виолетту отравила собственная мать. Из ревности.

Я перевел взгляд на рыжеволосую женщину. Да, в ней действительно ощущалась чрезмерная страстность, возможно, граничащая с нервной болезнью или даже серьезным психическим недугом. Особенно обращали на себя внимание глаза. В них проступал какой-то маниакальный блеск. Наверное, такие же были у древних вавилонских цариц, не ведавших жалости. Пожалуй, она могла отравить даже родную дочь.

– Значит, Вышинские жили в Кленовой роще? – Я снова повернулся к своему собеседнику.

– Совершенно верно, – кивнул тот. – Именно так я и сказал. Их дом когда-то стоял в низине. Теперь его, конечно, там нет. Время безжалостно к прошлому, ваше благородие. Не щадит никого и ничего. Имение польских князей было когда-то одним из самых прекрасных и богатых в этих местах, но теперь от него не осталось ничего – все рассыпалось в прах.

Собеседник мой наверняка был не из крестьян. Уж очень грамотной оказалась его речь.

– Но почему их портрет висит здесь, в сорока верстах от того места, где они жили? – спросил я.

Незнакомец усмехнулся.

– Дело в том, – ответил он, вытирая ладонью усы, – что хозяин харчевни – выходец из Кленовой рощи. Он купил эту картину еще там, у какого-то старьевщика, а потом повесил здесь. Наверное, думает, что она добавляет благородства его заведению.

– Ты хорошо осведомлен, – заметил я как можно дружелюбнее.

По понятной причине мне хотелось завоевать расположение человека, знакомого с историей тех самых мест, в которые я направлялся.

– Еще бы! – воскликнул мой собеседник, оживляясь. – Ведь я служу в Кленовой роще лесничим. – Он явно гордился этой должностью, и я решил ему подыграть.

Мне показалось большой удачей встретить свидетеля по делу, которое я ехал расследовать, именно сейчас. Он ведь принимал меня за обычного путешественника и готов был делиться со мной информацией, не беспокоясь о том, что я могу его самого включить в число подозреваемых. Все складывалось даже удачней, чем я рассчитывал. Вместо человека, просто знакомого с местами, где произошло преступление, я получил возможность поговорить с непосредственным участником трагических событий.