ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бенгт Даниельссон — один из спутников известного норвежского ученого и путешественника Тура Хейердала по его знаменитому плаванию на плоту «Кон-Тики». Автор этой книги на машине объездил южное и восточное побережья Австралии, побывал на севере материка и в его внутренних районах. Даниельссон изучил, правдиво и красочно описал жизнь коренных жителей Австралии, которых осталось немного; они, как и индейцы Северной Америки, помещены в резервации. Автор знакомит также с современными городами и фермами Австралии, с ее животными и растениями, нигде в мире больше не встречающимися.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На следующее утро мы в последний раз распутали клубок столичных аллей и быстро покатили вниз по трехсоткилометровому склону, который соединяет Канберру со столицей Нового Южного Уэльса, крупным морским портом — Сиднеем.

С той минуты, когда мы ступили на берег Австралии, мы не видели еще ни одного аборигена.

Невесело быть чернокожим

[6]

Сказанное автором не означает, что австралийские этнографы вообще не изучают историю, культуру и современное положение аборигенов. Австраловедение в Австралии имеет достаточно прочные традиции. Среди крупнейших австралийских этнографов-австраловедов ветеран австралийской этнографии, изучающий жизнь аборигенов с 1927 г., профессор А. П. Элькин, видные этнографы Чарлз Маунтфорд, супруги Роналд и Кэтрин Берндт, Фредерик Мак-Карти, вынужденный несколько лет назад эмигрировать из Австралии этнограф-коммунист Фредерик Роз и многие другие.

осле Канберры с ее мертвой тишиной мы искренне обрадовались шуму и толчее Сиднея, который на несколько недель стал нашей базой. Первый день в большом городе показался нам настоящим праздником, мы выбирали самые оживленные улицы, где двухэтажные автобусы и трамваи то и дело блокировали движение, а остановившийся автомобиль тотчас тонул в потоке пешеходов. Но вскоре былое отвращение к городской суете возродилось, мы стали раздражительными и даже начали склоняться к тому, что надо все города проектировать так же обдуманно, как Канберру.

Мне не терпелось поскорее встретиться с коренными жителями страны, и сразу по прибытии в Сидней я поспешил в Управление по делам аборигенов. Скромное помещение, занимаемое управлением в подвальном этаже одного из самых старых административных зданий, подтвердило мои подозрения, что в Новом Южном Уэльсе не очень-то озабочены делами аборигенов. Это учреждение, как ни странно, подчиняется департаменту иммиграции и кооперации, очевидно, потому, что надо же было отвести ему какое-то место в административном аппарате. Правда, в одном отношении оно оказалось неожиданно прогрессивным: мне гордо сообщили, что во всей Австралии только это управление располагает советником, который по профессии этнограф. Немногочисленные служащие приняли меня радушно и не замедлили объявить, что для этнолога в Новом Южном Уэльсе нет ничего интересного.

— Здесь не осталось ни одного чистокровного аборигена, — добавил один из них. — Вы бы лучше поехали на север.

Услыхав, что меня интересуют все коренные жители, даже те, которых считают цивилизованными, он не поверил своим ушам. Начальник управления тоже очень удивился.