ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бенгт Даниельссон — один из спутников известного норвежского ученого и путешественника Тура Хейердала по его знаменитому плаванию на плоту «Кон-Тики». Автор этой книги на машине объездил южное и восточное побережья Австралии, побывал на севере материка и в его внутренних районах. Даниельссон изучил, правдиво и красочно описал жизнь коренных жителей Австралии, которых осталось немного; они, как и индейцы Северной Америки, помещены в резервации. Автор знакомит также с современными городами и фермами Австралии, с ее животными и растениями, нигде в мире больше не встречающимися.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

 Если вы по мокрому асфальту едете со скоростью больше тридцати пяти и меньше тридцати километров в час, то фургон ведет себя, словно потерявший управление корабль в шторм. (Пользуюсь случаем извиниться перед тремя владельцами «фольксвагенов» и одним водителем грузовика, которым неподалеку от Штутгарта пришлось спасаться от меня в кюветах.)

5. Нужны почти военная дисциплина и строжайший порядок, если вы не хотите тратить дорогое время на розыски запропавших вещей.

Заметно умудренные опытом и твердо убежденные, что, в какую бы часть света ни отправиться, лучшего способа путешествовать не придумаешь, мы в начале осени 1955 года вернулись в Упсалу и приступили к укладке вещей. Впрочем, «укладка», пожалуй, не то слово: мы отказались от чемоданов, сундуков и все — одежду, фотоаппараты, оружие, консервы, книги, обменный товар — просто-напросто рассовали в машине и фургоне. Так будет легче разобраться, когда мы доберемся до Сиднея.

Накануне нашего расставания с Упсалой выдался первый холодный денек, подморозило, а перед тем прошел дождь, так что дороги превратились в катки. Был миг, когда казалось, что наше путешествие в Австралию оборвется в каменном карьере поблизости от Хальсберга. Все-таки нам удалось выкарабкаться назад на дорогу и заблаговременно прибыть в Гётеборг, где нас ожидала «Баррандунья».

Погрузить «ведетту» оказалось просто, гораздо капризнее вел себя фургон. Он то и дело норовил соскользнуть с досок, которые подсовывали под него грузчики. С помощью толстых канатов и хитроумных узлов они в конце концов усмирили его. Вознесенный краном к небесам, фургон на фоне хмурого осеннего неба казался раскрашенным пасхальным яйцом. Вдруг его кач-нуло порывом ветра. Я трусливо зажмурился: сейчас будут грубо сокрушены мои радужные мечты… А когда решился открыть глаза, фургон уже стоял на палубе рядом с машиной.

— Раз до сих пор все шло хорошо, можно быть спокойным за будущее, — рассмеялась Мария-Тереза.

Я в душе надеялся, что она окажется права.

Обоюдное удивление

а неделю до того, как из моря вынырнул песчаный берег Австралии, я уже столкнулся с одним из острых вопросов австралийской политики и экономики. Первые же сообщения радиостанции Аделаиды, которые нам удалось поймать, были посвящены надвигающейся забастовке докеров. Эта новость стала предметом оживленнейшей дискуссии среди пассажи-ров-австралийцев. Я даже удивился сначала такому интересу, но потом смекнул, что это естественно. В стране, представляющей собой остров, длительная забастовка портовых рабочих парализует всю экономику и задевает каждого жителя. Пассажиры в один голос советовали нам высаживаться в первом же порту, то есть в Аделаиде, не ждать до Сиднея (еще три недели плавания в обход Тасмании).