— В год докеры устраивают с десяток небольших и не меньше одной продолжительной забастовки, — сказал один из наших австралийских друзей. — Похоже, что на очереди как раз большая забастовка. В Австралии чаще всего бастуют летом, получается как бы дополнительный отпуск…[2]
Другой пассажир поведал печальную историю о своем друге, который, прожив несколько лет в Англии, вернулся с семьей в Австралию в разгар большой забастовки. Докеры отказались сгружать даже их мебель, и пришлось беднягам два месяца жить в пустых комнатах, спать на полу. А машина, которую они отправили на другом судне, так и уплыла обратно в Англию!
Поздно вечером «Баррандунья» бросила якорь на рейде Аделаиды. Стоя на прогулочной палубе, мы смотрели на огни порта. Неужели застрянем? Буксир мешкал, и мы не выдержали, пошли спать. А когда проснулись утром, судно уже стояло у пристани. Я поспешно открыл иллюминатор и выглянул наружу. Прямо напротив меня вытянулся огромный железный пакгауз, поодаль стояло еще несколько. И все заперты на замок. На пристани ни души, мертвая тишина.
— Что, забастовка началась? — крикнул я штурману, который спускался по трапу, принарядившийся, щеголеватый.
— Нет, — ответил он смеясь, — просто сегодня воскресенье, а в воскресенье в Австралии никто не работает.
Мы облегченно вздохнули, оделись и пошли завтракать. В ресторане царило оживление. Особенно выделялся веселым нравом только что поднявшийся на борт симпатичный загорелый мужчина в рубахе с расстегнутым воротом, судя по всему пароходный агент. Он сообщил, что «Баррандунья» вполне успеет разгрузиться в Аделаиде, а вот поспеем ли мы в Сидней до начала забастовки, еще неизвестно. Выходит, лучше, чтобы не рисковать, сойти на берег в Аделаиде. Это означало лишних полторы тысячи километров по суше до столицы — Канберры. Ничего, надо же привыкать к австралийским расстояниям.
Прежде чем сходить на берег в чужой стране, положено поставить штемпель в паспорте, и я спросил загорелого весельчака, когда придет полицейский. Он ответил, что сам и есть полицейский, тут же проштемпелевал наши паспорта, сунул их в карман и попросил зайти за ними через несколько дней в иммиграционное управление.
— Охотно, — ответил я. — Но скажите, нельзя ли получить паспорта завтра, чтобы мы могли ехать в Канберру, как только сгрузят нашу машину и фургон?
— Пожалуйста, я все сделаю, но боюсь, вас так быстро не сгрузят. Желаю удачи. Привет!
Увы, на следующее утро я убедился в его правоте. В восемь часов появились пять-шесть рабочих, отворили двери пакгаузов. Дальше ничего не происходило до половины девятого. Затем четыре человека вышли из пакгауза на солнышко и сели вокруг радиоприемника, который принес один из докеров.






