ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бенгт Даниельссон — один из спутников известного норвежского ученого и путешественника Тура Хейердала по его знаменитому плаванию на плоту «Кон-Тики». Автор этой книги на машине объездил южное и восточное побережья Австралии, побывал на севере материка и в его внутренних районах. Даниельссон изучил, правдиво и красочно описал жизнь коренных жителей Австралии, которых осталось немного; они, как и индейцы Северной Америки, помещены в резервации. Автор знакомит также с современными городами и фермами Австралии, с ее животными и растениями, нигде в мире больше не встречающимися.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— В год докеры устраивают с десяток небольших и не меньше одной продолжительной забастовки, — сказал один из наших австралийских друзей. — Похоже, что на очереди как раз большая забастовка. В Австралии чаще всего бастуют летом, получается как бы дополнительный отпуск…[2]

Другой пассажир поведал печальную историю о своем друге, который, прожив несколько лет в Англии, вернулся с семьей в Австралию в разгар большой забастовки. Докеры отказались сгружать даже их мебель, и пришлось беднягам два месяца жить в пустых комнатах, спать на полу. А машина, которую они отправили на другом судне, так и уплыла обратно в Англию!

Поздно вечером «Баррандунья» бросила якорь на рейде Аделаиды. Стоя на прогулочной палубе, мы смотрели на огни порта. Неужели застрянем? Буксир мешкал, и мы не выдержали, пошли спать. А когда проснулись утром, судно уже стояло у пристани. Я поспешно открыл иллюминатор и выглянул наружу. Прямо напротив меня вытянулся огромный железный пакгауз, поодаль стояло еще несколько. И все заперты на замок. На пристани ни души, мертвая тишина.

— Что, забастовка началась? — крикнул я штурману, который спускался по трапу, принарядившийся, щеголеватый.

— Нет, — ответил он смеясь, — просто сегодня воскресенье, а в воскресенье в Австралии никто не работает.

Мы облегченно вздохнули, оделись и пошли завтракать. В ресторане царило оживление. Особенно выделялся веселым нравом только что поднявшийся на борт симпатичный загорелый мужчина в рубахе с расстегнутым воротом, судя по всему пароходный агент. Он сообщил, что «Баррандунья» вполне успеет разгрузиться в Аделаиде, а вот поспеем ли мы в Сидней до начала забастовки, еще неизвестно. Выходит, лучше, чтобы не рисковать, сойти на берег в Аделаиде. Это означало лишних полторы тысячи километров по суше до столицы — Канберры. Ничего, надо же привыкать к австралийским расстояниям.

Прежде чем сходить на берег в чужой стране, положено поставить штемпель в паспорте, и я спросил загорелого весельчака, когда придет полицейский. Он ответил, что сам и есть полицейский, тут же проштемпелевал наши паспорта, сунул их в карман и попросил зайти за ними через несколько дней в иммиграционное управление.

— Охотно, — ответил я. — Но скажите, нельзя ли получить паспорта завтра, чтобы мы могли ехать в Канберру, как только сгрузят нашу машину и фургон?

— Пожалуйста, я все сделаю, но боюсь, вас так быстро не сгрузят. Желаю удачи. Привет!

Увы, на следующее утро я убедился в его правоте. В восемь часов появились пять-шесть рабочих, отворили двери пакгаузов. Дальше ничего не происходило до половины девятого. Затем четыре человека вышли из пакгауза на солнышко и сели вокруг радиоприемника, который принес один из докеров.