ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Долгожданное продолжение трилогии «Золотые земли» от Ульяны Черкасовой! Первая книга цикла «Сокол и Ворон» завоевала любовь читателей. Тёмное эпическое фэнтези со славянским колоритом покорило аудиторию. Дара, Милош, Вячко и Ежи вновь готовы взглянуть судьбе в лицо… А в Золотых землях наступает зима. Расширяем географию: карты на форзаце будут охватывать все большую территорию Золотых земель. Богиня-пряха сплетает нити судеб в тугой узел. Одна нить – для лесной ведьмы, отвергающей свою судьбу. В городе без чар Даре так же опасно, как и в Великом лесу, но это единственное место, где она может укрыться от древних богов. Вторая нить – для чародея, который пытается судьбу обмануть. Милош одержим желанием мести, но ненависть разрушает его самого. Третья нить – для княжича, который своей судьбы боится. Потеряв любимую, Вячко пытается найти новую цель в жизни, но, возможно, она всегда была ему известна. Четвертая нить – для слуги, который судьбе повинуется. И именно его, Ежи, боги выбрали, чтобы раскрыть тайны, которые таит Совиная башня. Колесо прялки делает оборот, богиня-пряха крепко держит нити. Любую из них она может легко оборвать. Колесо прялки делает оборот за оборотом, богиня-пряха крепко держит нити. Любую из них она может легко оборвать. Эпический размах тёмного фэнтези, по достоинству оцененный Натальей О'Шей (Хелависа), лидером группы «Мельница», не оставит равнодушными: «Вторая часть "Золотых земель" превосходно раскрывает сюжетные арки, заложенные в первой, и ставит перед читателем новые загадки. Сказка становится всё темнее, а персонажи растут. Отсылки к фольклорным тропам радуют сердце филолога – чего стоит задача избавить от жажды кого-то, прикованного цепями в колдовском подземелье. Читаем внимательно, переживаем за героев и, конечно, ждём продолжения».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но Стжежимир учил её совершенно бесполезным вещам: троутоскому языку, молитвам, походке, даже разговору. Ему казалось, что Дарина всё делала неправильно.

«Так совинские господицы себя не ведут».

Дара не хотела быть совинской господицей. Она хотела вернуться домой и избавиться от власти лешего, Мораны, Воронов и Охотников – ото всех, кто мешал спокойно жить. Но это было невозможно, и поэтому приходилось заучивать троутоские слова, ходить на рассветную и закатную службы в храм и вышивать рдзенские знаки на поясе.

Направляясь в Совин, Дара мечтала научиться управлять чародейской силой, стать сильнее, но с каждым днём она чувствовала себя всё слабее и отчаяннее. Она почти не разговаривала с сестрой, редко видела Милоша, а все остальные в доме относились к ней с презрением. Дара дурно спала и просыпалась от любого шороха.

Как и той ночью.

Её разбудил стук. Дара присела на лавке. Стук повторился. Был он странный, как если бы кто-то бил остриём ножа по дереву. Дара оглянулась на сестру, но Веся крепко спала.

Снова стук. Он доносился от оконного проёма.

Дара поднялась, кутаясь в шерстяное одеяло и пошла на звук, приоткрыла ставни, на улице всё ещё было темно, и сквозь мутный бычий пузырь удалось разглядеть лишь чёрную тень. Та шевельнулась, и рядом с окном – прямо в раму – снова постучали. А в следующий миг взметнулось чёрное пятно.

Птица.

Дара обернулась, проверяя, не проснулась ли сестра.

В доме было тихо.

Дара прокралась к лестнице, укрываясь одеялом. Ступени едва слышно заскрипели. Наверху, где располагались ложницы, не горел свет. Ещё выше, на чердак можно было забраться только по приставной лестнице. Там оказалось на удивление тепло и светло: под растянутым навесом из бычьего пузыря пылал в стеклянном шаре огонь, оберегавший от холода растущие в деревянной кадке травы: Стжежимир с помощью чар заставлял их расти круглый год.

– Дай одеяло, – раздался хриплый, будто каркающий голос из угла.

Сжавшись и прикрываясь руками, на старом сундуке сидела Чернава. Стыда от собственной наготы она не испытывала, но дрожала от холода, и Дара неохотно отдала ей одеяло, оставаясь в одной рубахе. Она подошла ближе к навесу с травами, от которого шло тепло, села у кадки, облокотившись спиной.

Чернава закуталась и прошла к Даре, опустилась рядом. Чёрные глаза беспокойно бегали из стороны в сторону.

– Как тебе в Совине?

– Пусто и холодно.

– В Ратиславии зимы куда морознее.

Дара недовольно передёрнула плечами.

– Ты пришла о погоде поговорить?

Черты лица Чернавы обострились.

– Михал мёртв, – проговорила она резко. – И это даже к лучшему. Ты заберёшь документы из его дома и пойдёшь к голове города, потребуешь своё наследство: дом, титул и всё, что причитается.

– Мёртв? Что случилось?

Голые плечи вздрогнули.