Чернава обхватила себя руками, пытаясь согреться. Уголки её губ опустились.
– Допустим, я убила его.
– Что?!
– Тише, разбудишь всех в доме, – Чернава присела на край кадки, нахохлилась. – Михал вчера ходил в храм. Он был пьян вдрызг и умолял Пресветлого Брата о прощении грехов, каялся в алчности и даже ляпнул что-то про ведьм. Если хоть одна живая душа догадается о нашем существовании…
Сердце сжалось от страха, и капли жалости к Михалу тут же испарились.
– Пресветлый Брат понял, о чём речь? Михал назвал наши имена?
– Здислава не разобрала весь их разговор, но точно услышала слово «ведьма» несколько раз. Мы не могли ждать, пока он кому-нибудь проболтается. Если этот тупица однажды уже раскрыл рот, так и во второй раз мог что-то ляпнуть.
Страх перед Охотниками, перед неминуемой смертью немного затих, и Дара испытала ужас при одной только мысли, как легко Вороны разделывались с теми, кто был им неугоден.
– Значит, мне больше не нужно будет притворяться дочерью Михала?
– Наоборот, ты теперь его осиротевшая дочь. Так даже лучше. Отец-пропойца создал бы о тебе дурное впечатление в высших кругах. Но одинокая знатная девушка – это совсем другое дело. Кстати…
Чернава протянула руку, касаясь волос Дары, и та сначала хотела отпрянуть, но заставила себя остаться на месте и выдержать чужое прикосновение.
– Твои волосы не годятся для дворянки, – задумчиво произнесла Чернава. – Погоди…
Она вдруг вздрогнула, зашипела, прикусывая губу, и сильнее ухватилась за косу Дары.
– Что с тобой?! – воскликнула девушка, но неожиданно сама пошатнулась и не упала только потому, что удержалась за край кадки.
Лицо Чернавы посерело, а лоб покрылся испариной. Одеяло выпало из разжавшихся пальцев. И неожиданно волосы Дары будто ожили, поползли чёрными змеями вниз по плечам, груди и животу. Потух свет, и стало совсем темно. Девушка в испуге схватилась за распутавшиеся косы и только тогда поняла, что те отросли и стали, как прежде, длинными.
Чернава подобрала непослушными руками одеяло с пола, прикрыла голое тело.
Блекло мигал над кадкой свет, медленно разгораясь обратно.
Дара с удивлением разглядывала свои волосы.
– Спасибо, – проговорила она.
– Не меня благодари, – срывающимся голосом сказала Чернава. – А мышь, что пряталась в углу, и эти растения, – махнула она рукой в сторону кадки. – Это они отдали свои силы ради твоей красоты.
Дара нагнулась, но не смогла ничего разглядеть в полумраке, тогда она приподняла бычий пузырь.
Травы пожухли, словно побитые морозом. Верно, мышь постигла та же участь.
– Ты творишь страшные чары, – по коже пробежали мурашки, словно сама смерть поцеловала её в лоб.






