ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ник находит меня глазами, приближается. Видит картину маслом: Михаила, по-прежнему стоящего в коленопреклонённой позе с протянутой рукой, которая от напряжения начинает мелко дрожать. И дальше творит такое… Этот несносный тип… встает рядом с Михаилом, тоже протягивает мне коробочку (только не синюю, а красную) и говорит: — Лена, и я предлагаю тебе руку и сердце! Сердца трёх Лана Алвин Ник находит меня глазами, приближается. Видит картину маслом: Михаила, по-прежнему стоящего в коленопреклонённой позе с протянутой рукой, которая от напряжения начинает мелко дрожать. И дальше творит такое… Этот несносный тип… встает рядом с Михаилом, тоже протягивает мне коробочку (только не синюю, а красную) и говорит: — Лена, и я предлагаю тебе руку и сердце! Сердца трёх Глава 1 — Скорее! Скорее! Все! Хватайтесь за что-нибудь и крепко держитесь изо всех сил! Мы смотрим на капитана яхты. Тот, несмотря на смуглую кожу (он испанец, жгучий брюнет), бледен. — Что такое? Что случилось?! — слышатся разрозненные голоса. — Цунами! Мы только что получили предупреждение по рации! Скорее! Надевайте спасательные жилеты и держитесь! Прибегают два матроса. У каждого по охапке каких-то оранжевых штук. Объясняют: это жилеты. Нам быстро показывают: их надо сначала развернуть, затем надеть, продев руки в отверстия и застегнуть на груди. Затем дёрнуть вот за эту пимпочку с верёвочкой, и тогда спасательное устройство само надуется. После каждому суют в руки по жилету, и я старательно напяливаю его на себя. Как же

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я снова набираю в грудь воздуха, чтобы заорать, но тут вдруг заросли раздвигаются, и оттуда появляется…

— Миледи, прекратите так орать, вас аборигены по судам затаскают. Вы же им тут всю экологию убьёте: крокодилы перестанут ловиться и расти кокос, — смеется Ник, приближаясь ко мне.

— К-к-какие к-к-к-крок-к-к-одилы?! — кажется, я от страха сейчас упаду в обморок.

— Это из песни, — улыбается мой спутник. Потом бросает взгляд чуть ниже. — О, мадемуазель предпочитает купаться в одежде Евы.

— Немедленно отвернитесь! — кричу ему, поворачиваясь спиной.

— Ах, простите-извините, — отвечает с усмешкой Ник.

Я стою лицом к бескрайнему океану и думаю, как мне дальше быть. Выходить при чужом мужчине голой на берег — это так… Непристойно! Но какой у меня выбор? Что, ладошками прикрыться? Как это всё пошло и некрасиво! Да, попала я в ситуацию.

Глава 5

Но мой спутник, несмотря на ершистый характер, оказывается джентльменом. Отворачивается и так стоит, пока не соберу свою одежду с веток и не верну себе приличный вид.

— Вы не слышали, как кусты трещали? — спрашиваю его.

— Боже мой, неужели тут водятся медведи? — дурачится Ник. — Наверное, за малиной приходил, а вы его испугали, — и смеется. «Юморист несчастный, — думаю о нем. — Интересно, он и на работе такой же? Тогда не понимаю, как он там вообще держится в коллективе.

Да, мне трудно представить человека, который бы так относился к работающим рядом, и при этом они его не возненавидели. Ведь ладно, когда человек шутит, чувство юмора всем нравится. Но этот же иронизирует надо мной на каждом шагу! Приходится ему отвечать тем же.

— Вы не могли бы посторожить мои вещи, миледи? — спрашивает Ник. — Боюсь, кто-нибудь утащит мое имущество.

Пока я думаю, что ему ответить, спутник начинает раздеваться. Он быстро снимает рубашку, штаны, обувь и остаётся в одних плавках. Берется за их края и начинает стягивать вниз. А я стою и, как дурочка, пялюсь на него. Не могу оторвать глаз от красивого тела. Блин, словно я мужчин никогда не видела в неглиже! Но голосок из подсознания подсказывает: таких красивых — никогда так близко.

— Миледи! — говорит Ник, будто возмущённо. — Прекратите на меня пялиться, это же неприлично!

Я вспыхиваю и резко отворачиваюсь.

— Да вовсе я и не собиралась вашими прелестями любоваться!

— Спасибо, — вдруг раздается у самого уха. Аж подпрыгиваю на месте: он же был метрах в трех от меня! И мурашки бегут по коже… Это его горячее дыхание…

— За что спасибо? — спрашиваю, стараясь сделать голос ровным, а он предательски дрожит.

— За «прелести», естественно. Так части моего скромного тела еще никто не называл.

Я опять рот беззвучно разеваю. А нахал убегает к воде. Слышу по его шагам. Не выдерживаю и оборачиваюсь. Смотрю ему в спину.