ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ник находит меня глазами, приближается. Видит картину маслом: Михаила, по-прежнему стоящего в коленопреклонённой позе с протянутой рукой, которая от напряжения начинает мелко дрожать. И дальше творит такое… Этот несносный тип… встает рядом с Михаилом, тоже протягивает мне коробочку (только не синюю, а красную) и говорит: — Лена, и я предлагаю тебе руку и сердце! Сердца трёх Лана Алвин Ник находит меня глазами, приближается. Видит картину маслом: Михаила, по-прежнему стоящего в коленопреклонённой позе с протянутой рукой, которая от напряжения начинает мелко дрожать. И дальше творит такое… Этот несносный тип… встает рядом с Михаилом, тоже протягивает мне коробочку (только не синюю, а красную) и говорит: — Лена, и я предлагаю тебе руку и сердце! Сердца трёх Глава 1 — Скорее! Скорее! Все! Хватайтесь за что-нибудь и крепко держитесь изо всех сил! Мы смотрим на капитана яхты. Тот, несмотря на смуглую кожу (он испанец, жгучий брюнет), бледен. — Что такое? Что случилось?! — слышатся разрозненные голоса. — Цунами! Мы только что получили предупреждение по рации! Скорее! Надевайте спасательные жилеты и держитесь! Прибегают два матроса. У каждого по охапке каких-то оранжевых штук. Объясняют: это жилеты. Нам быстро показывают: их надо сначала развернуть, затем надеть, продев руки в отверстия и застегнуть на груди. Затем дёрнуть вот за эту пимпочку с верёвочкой, и тогда спасательное устройство само надуется. После каждому суют в руки по жилету, и я старательно напяливаю его на себя. Как же

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я думала, затем он станет, как дикарь с острова Мубу-Юмбу, крутить палочкой в углублении, чтобы извлечь огонь. Вместо этого мой спутник легким движением руки достал зажигалку, высек пламя, и вот уже перед нами горит небольшой костерок, от которого исходит приятное тепло.

Только теперь понимаю: это снаружи жарко, а здесь, в пещере, довольно прохладно. Я даже поёживаюсь немного в своей футболке. Она же, как назло, после купания в солёной воде ещё и села, обнажив мой животик. Он у меня вполне приятный, плоский и ровный, но в присутствии мужчины как-то становится неловко. Но сколько ни пытаюсь натянуть ткань, она не поддаётся. «Ну и ладно, пусть любуется!» — думаю, усаживаясь поближе к костерку.

— А вы предусмотрительный, Николай, — говорю, чтобы заполнить тишину. Здесь, в пещере, очень тихо. Слышно, как потрескивают веточки в огне, да снаружи доносится размеренный шум океана. Его можно и не замечать, наверное. Скоро перестану — привыкну.

— Да это зажигалка капитана «Изабеллы». Он забыл её, когда приходил посидеть после вахты. Мы были как раз в кают-компании, дегустировали новый сорт виски. Капитан пришел, попробовал кубинскую сигару, а потом ушел. Его позвали на мостик. Вот, зажигалку и забыл.

— Красивая вещица, — говорю. — Можно посмотреть?

— Пожалуйста, — Ник протягивает мне позолоченную Zippo. Щелкаю несколько раз и возвращаю. Красивая и дорогая. Инкрустирована блестящими камешками. Интересно, драгоценные? Но спросить об этом спутника своего как-то стесняюсь.

— Что ж, миледи, давайте знакомиться поближе?

— В каком это смысле? — хмурю брови.

— Не в том, в каком вы подумали, развратная вы натура, — усмехается Ник.

— Ничего такого я и не подумала, — фыркаю возмущённо.

— Позвольте представиться, я — Николай Горчаков, работаю… в финансовой сфере. Акции, облигации и прочие экспроприации, — улыбается после этого слова. Мне оно что-то напоминает, но я значение забыла.

— Экспроприации — это же что-то связанное с денежными переводами, да? — спрашиваю.

— Угу, — кивает Ник и улыбается иронично. — С ними, родимыми. А вы, миледи, как свою жизнь прожигаете?

— В отличие от вас, не прожигаю, а созидаю. Я художник-реставратор. Восстанавливаю живописные полотна: картины, иконы.

— А, так бы спец по барахлу?

— Что?! Как вы назвали?!

— Ой-ой, простите, что задел ваши тонкие чувства, — смеется Ник. — Просто для меня всё старое — это барахло. Потому я терпеть не могу музеи, галереи и прочие кладбища допотопных вещей. Им место на помойке истории. То есть кому нравится, пусть роются в этом старье, но не я, — поясняет спутник, подкидывая в костёр тонкие веточки.

— Что, даже «Мона Лиза» для вас барахло? — спрашиваю с сарказмом.