ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Четвертая книга монументального автобиографического цикла Карла Уве Кнаусгора «Моя борьба» рассказывает о юности главного героя и начале его писательского пути. Карлу Уве восемнадцать, он только что окончил гимназию, но получать высшее образование не намерен. Он хочет писать. В голове клубится множество замыслов, они так и рвутся на бумагу. Но, чтобы посвятить себя этому занятию, нужны деньги и свободное время. Он устраивается школьным учителем в маленькую рыбацкую деревню на севере Норвегии. Работа не очень ему нравится, деревенская атмосфера — еще меньше. Зато его окружает невероятной красоты природа, от которой захватывает дух. Поначалу все складывается неплохо: он сочиняет несколько новелл, его уважают местные парни, он популярен у девушек. Но когда окрестности накрывает полярная тьма, сводя доступное пространство к единственной деревенской улице, в душе героя воцаряется мрак. В надежде вернуть утраченное вдохновение он все чаще пьет с местными рыбаками, чтобы однажды с ужасом обнаружить у себя провалы в памяти — первый признак алкоголизма, сгубившего его отца. А на краю сознания все чаще и назойливее возникает соблазнительный образ влюбленной в Карла-Уве ученицы…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Книги о молодых мужчинах, не находящих себе места в обществе, не желающих ограничиваться заведенным порядком, зацикливаться на семье, короче говоря, о молодых мужчинах, презирающих буржуазность и жаждущих свободы. Они путешествуют, они напиваются, они читают и мечтают о великой любви или о великом романе.

Всего, чего им хотелось, хотелось и мне.

Обо всем, о чем они мечтали, мечтал и я.

Великая тоска, вечно точившая меня изнутри, исчезала, когда я читал эти книги, и стоило мне отложить их, как она тотчас же возвращалась. Так было все время, что я провел в училище. Я ненавидел авторитеты, выступал против обтекаемости того общества, в котором вырос, — с его буржуазными ценностями и материалистическими взглядами. То, чему нас учили, вызывало у меня отвращение, даже литература; все, что мне требовалось знать, настоящее знание, единственно нужное, было заключено в книгах, которые я читал, и музыке, которую слушал. Ни деньги, ни статус меня не интересовали, я знал, что главное в жизни в чем-то другом. Мне не хотелось учиться, не хотелось получать образование в традиционном заведении — университете, к примеру; меня тянуло путешествовать по Европе, ночуя на пляжах, в дешевых гостиницах, у друзей, которые появятся у меня по пути. Я подрабатывал бы, мыл в отелях тарелки, загружал или разгружал баржи, собирал апельсины… Той весной я купил книгу со списком всех мыслимых и немыслимых работ, которые можно найти в разных европейских странах. Но венцом всего должен был стать роман. Я сидел бы в какой-нибудь испанской деревушке и писал, потом поехал бы в Памплону бегать от быков, оттуда — в Грецию, на какой-нибудь остров, и там тоже писал бы, а спустя год или два вернулся бы в Норвегию с романом в рюкзаке.

Такой был у меня план. Поэтому я, в отличие от многих однокашников, не пошел по окончании учебы в армию и не поступил в университет, как все остальные, а отправился на Кристиансаннскую биржу труда и попросил список всех вакансий в Северной Норвегии.

— Ты, Карл Уве, значит, учителем решил заделаться? — спрашивали меня в конце лета.

— Нет, — отвечал я, — я стану писателем. Но пока мне надо на что-то жить. Я там поработаю с год, скоплю денег и поеду путешествовать по Европе.

Теперь это была не идея у меня в голове, а действительность, внутри которой находился я сам: завтра я сойду на причал в Тромсё, сяду на катер до Финнснеса, а дальше автобусом на юг, в крохотную деревушку Хофьорд, где меня обещался встретить школьный завхоз.

Нет, спать не получалось.

Я достал из чемодана бутылку виски, принес из ванной стакан, налил, отдернул штору и сделал первый, пробирающий до дрожи глоток, глядя на залитые удивительным светом дома.

На следующее утро, когда я проснулся около десяти, тревога отступила.