Я сложил вещи, вызвал из автомата в лобби такси, вынес чемоданы на улицу, ждал и курил. Я впервые в жизни ехал куда-то, откуда не надо возвращаться назад. Никакого «назад» больше не существовало, так что и возвращаться было некуда. Мама продала дом и переехала в Фёрде. Отец с новой женой жили в Северной Норвегии. Ингве переселился в Берген. А я — я был на пути к своей первой собственной квартире. На пути к собственной работе, на которой смогу зарабатывать собственные деньги. Я впервые стал хозяином всех составляющих моей жизни.
Ох, как же это было охрененно!
Когда подъехало такси, я бросил на землю окурок, придавил его ногой и закинул чемоданы в багажник — его открыл таксист, пожилой коренастый мужчина с седыми волосами и золотой цепочкой на шее.
— На причал, — сказал я, усаживаясь на заднее сиденье.
— Причал большой, — он повернулся ко мне.
— Мне до Финнснеса. Мне надо на катер.
— Ясно, сделаем в лучшем виде. — Машина тронулась. — Ты туда в училище? — спросил он.
— Нет, — ответил я, — мне дальше, в Хофьорд.
— Вон оно чего. Рыбачить? Хотя нет, ты явно не рыбак!
— Я туда учителем работать еду.
— А, ну да. Ну да. Вы, южане, часто туда за этим ездите. Но ты же такой молодой, не? Туда же с восемнадцати принимают, не? — Он засмеялся и посмотрел на меня в зеркальце.
Я тоже рассмеялся.
— Я этим летом гимназию закончил. Наверное, это лучше, чем совсем ничего.
— Да, похоже, что так, — сказал он, — но ты про детей подумай тамошних. Учителя у них — вчерашние гимназисты. Каждый год новые. Неудивительно, что молодежь после девятого класса сплошь идет по рыболовецкой части!
— Да, — согласился я, — но я-то не виноват.
— Да ну, при чем тут — виноват, не виноват! Про виноват вообще речи не идет! Рыбу, знаешь ли, ловить намного приятнее, чем учиться! Чем сидеть и зубрить, пока тридцатник не стукнет.
— Я учиться не собираюсь.
— Зато учить будешь! — Он опять посмотрел на меня в зеркало.
— Да, — ответил я.
Несколько минут мы молчали. Потом он отпустил рычаг переключения передач и показал рукой вперед:
— Вон он, катер твой.
Он притормозил возле паромного терминала и, поставив на землю чемоданы, захлопнул багажник. Я протянул ему деньги. Как сказать про сдачу, я не знал и всю дорогу мучился этим вопросом, но теперь сказал лишь, чтобы он оставил сдачу себе, — этим все и решилось.
— Спасибо! — поблагодарил он, — и удачи!
Поездка обошлась в пятьдесят крон.
Когда он выехал на дорогу, я пересчитал оставшиеся деньги.






