ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Четвертая книга монументального автобиографического цикла Карла Уве Кнаусгора «Моя борьба» рассказывает о юности главного героя и начале его писательского пути. Карлу Уве восемнадцать, он только что окончил гимназию, но получать высшее образование не намерен. Он хочет писать. В голове клубится множество замыслов, они так и рвутся на бумагу. Но, чтобы посвятить себя этому занятию, нужны деньги и свободное время. Он устраивается школьным учителем в маленькую рыбацкую деревню на севере Норвегии. Работа не очень ему нравится, деревенская атмосфера — еще меньше. Зато его окружает невероятной красоты природа, от которой захватывает дух. Поначалу все складывается неплохо: он сочиняет несколько новелл, его уважают местные парни, он популярен у девушек. Но когда окрестности накрывает полярная тьма, сводя доступное пространство к единственной деревенской улице, в душе героя воцаряется мрак. В надежде вернуть утраченное вдохновение он все чаще пьет с местными рыбаками, чтобы однажды с ужасом обнаружить у себя провалы в памяти — первый признак алкоголизма, сгубившего его отца. А на краю сознания все чаще и назойливее возникает соблазнительный образ влюбленной в Карла-Уве ученицы…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я сложил вещи, вызвал из автомата в лобби такси, вынес чемоданы на улицу, ждал и курил. Я впервые в жизни ехал куда-то, откуда не надо возвращаться назад. Никакого «назад» больше не существовало, так что и возвращаться было некуда. Мама продала дом и переехала в Фёрде. Отец с новой женой жили в Северной Норвегии. Ингве переселился в Берген. А я — я был на пути к своей первой собственной квартире. На пути к собственной работе, на которой смогу зарабатывать собственные деньги. Я впервые стал хозяином всех составляющих моей жизни.

Ох, как же это было охрененно!

Когда подъехало такси, я бросил на землю окурок, придавил его ногой и закинул чемоданы в багажник — его открыл таксист, пожилой коренастый мужчина с седыми волосами и золотой цепочкой на шее.

— На причал, — сказал я, усаживаясь на заднее сиденье.

— Причал большой, — он повернулся ко мне.

— Мне до Финнснеса. Мне надо на катер.

— Ясно, сделаем в лучшем виде. — Машина тронулась. — Ты туда в училище? — спросил он.

— Нет, — ответил я, — мне дальше, в Хофьорд.

— Вон оно чего. Рыбачить? Хотя нет, ты явно не рыбак!

— Я туда учителем работать еду.

— А, ну да. Ну да. Вы, южане, часто туда за этим ездите. Но ты же такой молодой, не? Туда же с восемнадцати принимают, не? — Он засмеялся и посмотрел на меня в зеркальце.

Я тоже рассмеялся.

— Я этим летом гимназию закончил. Наверное, это лучше, чем совсем ничего.

— Да, похоже, что так, — сказал он, — но ты про детей подумай тамошних. Учителя у них — вчерашние гимназисты. Каждый год новые. Неудивительно, что молодежь после девятого класса сплошь идет по рыболовецкой части!

— Да, — согласился я, — но я-то не виноват.

— Да ну, при чем тут — виноват, не виноват! Про виноват вообще речи не идет! Рыбу, знаешь ли, ловить намного приятнее, чем учиться! Чем сидеть и зубрить, пока тридцатник не стукнет.

— Я учиться не собираюсь.

— Зато учить будешь! — Он опять посмотрел на меня в зеркало.

— Да, — ответил я.

Несколько минут мы молчали. Потом он отпустил рычаг переключения передач и показал рукой вперед:

— Вон он, катер твой.

Он притормозил возле паромного терминала и, поставив на землю чемоданы, захлопнул багажник. Я протянул ему деньги. Как сказать про сдачу, я не знал и всю дорогу мучился этим вопросом, но теперь сказал лишь, чтобы он оставил сдачу себе, — этим все и решилось.

— Спасибо! — поблагодарил он, — и удачи!

Поездка обошлась в пятьдесят крон.

Когда он выехал на дорогу, я пересчитал оставшиеся деньги.